Повесть о суровом друге

- Вась, а правда, интересно, что было дальше в той сказке? Наверное, кто-нибудь знает, - сказал я, сплевывая пыль, набившуюся в рот.

Васька молча шагал рядом, защитившись от пыли воротом ситцевой рубахи.

- Я бы такому человеку, который знает сказку, все свои стекляшки отдал бы и еще в придачу...

- Некогда сейчас, - сказал Васька, - надо дело сделать. Ты как маленький, тебе бы только сказки.

Сказки. А как узнать про Бедняка? Отплатил он царю Далдону или нет? Я бы тоже заступился за Бедняка с гуслями.

В раздумье я не заметил, как миновали трехрублевые балаганы, и вот перед нами вырос задымленный террикон заводской шахты.

Поселок «Шанхай» примостился у подножия террикона, как цыганский табор под горой.

Здесь было все черно от заводской копоти. Нигде ни деревца, ни травинки, только пыль и камень. Саманные лачуги покрыты ржавыми листами железа и обломками прогнивших досок. Всюду торчали отхожие места вперемежку с летними кухнями, валялись на дороге дохлые собаки и кошки.

В «Шанхае» в большинстве жили китайцы - рабочие завода.

Он будто знал, что мы придем, и стоял у порога.

- Заходите, давно вас ждем, - сказал он тонким голоском, и его бледное лицо озарилось улыбкой. Мне нравились глаза Алеши - большие и печальные, как у святого.

Мы вошли в полутемную землянку. На кровати, заваленной ворохом тряпья, сидел человек и что-то стругал.

- Па, пришли с маками, - сказал Алеша.

- Добре, - весело отозвался человек, вставая, и я, к своему удивлению, узнал в нем рабочего-китайца, который караулил нас с отцом, когда я мылся в заводской кочегарке.

«Значит, этот китаец - второй отец Алеши Пупка», - решил я.

- Здравствуй, товарищ, - сказал он, подавая руку Ваське, и по тому, как он крепко и долго тряс Васькину руку, я понял: он добрый человек.

- Что ты стругаешь? - спросил я.

Алешкин отец посмотрел на палку, которую выстругал, и сам спросил у меня:

- Красный флаг видал когда-нибудь?

- А почему он красный, знаешь?

- Потому что на нем наша рабочая кровь! И надо эту кровь поднять высоко над землей, чтобы все видели, как горит рабочая кровь!.

- Молодец, пролетарий! - сказал он и обратился к Алеше: - Собирайся, скоро гудок будет.

Алеша подхватил кошелку, и мы вышли.

- Как твоего отца звать? - спросил я.

- Ван Ли, а рабочие зовут Ваней. Он хороший, меня жалеет.

- Кому ты цветы несешь? - спросил я.

- То не мое дело. Велено отнести, я и несу.