Повесть о суровом друге

Алеша произнес эти слова хмуро, будто был недоволен моим вопросом.

- Сегодня же Первый май! - сказал он.

- Какой Первый май?

- Рабочий праздник, разве вы не знаете? Эх, чудаки... Сегодня на заводе забастовка будет. Полиции собралось - тьма! Солдаты из Бахмута прибыли. Про флаг слыхали?

- Сегодня ночью кто-то вывесил на доменной трубе красный флаг. Я сам видал, высоко, на самой макушке. Красиво! Солнце вставало, осветило флаг, и он, как огонь, горел. Суматоха поднялась! Полицейские бегают, а лезть наверх боятся.

Пристав кричит на рабочих: «Арестую! Кто повесил?» А те посмеиваются: «Не знаем». - «Приказываю снять!» - «Не можем». - «Сто рублей дам!» - «Спасибо, нам жизнь дороже». Тогда пристав начал подталкивать к трубе полицейских, а те как глянут вверх, так в обморок падают... Потом один, прыщавый, сапоги скинул, три раза перекрестился и полез. Сняли флаг, жалко...

Алеша умолк, и по его таинственной усмешке я почувствовал, что ему хотелось сказать нам что-то еще, но он не решался.

- А знаете, кто флаг на трубе вывесил ночью? - спросил Алеша Пупок.

- Твой отец, дядя Ваня, - сказал Васька, - нетрудно догадаться.

Глаза у Алеши радостно и тревожно блестели.

- Только вы молчите про это, - добавил он серьезно, - знаете, что может быть за это?

- Знаем, не маленькие...

У заводской стены мы подсадили Алешу, подали ему кошелку с красными маками, и он исчез.

Васька стоял в растерянности, о чем-то думал.

- Кажись, мы промах дали, - сказал он.

- Алешу охранять надо. Городовые могут его поймать и отобрать цветы. Ну а мы их камнями закидаем, понял?

Царапаясь по стене пальцами босых ног, Васька вскарабкался наверх и подал мне руку. Полкан прыгал на стену и отрывисто лаял: жаловался, что мы его бросаем одного.

В заводе, подбирая на ходу ржавые болты и гайки, мы побежали догонять Алешу. Его худенькая фигурка с кошелкой на локте мелькала вдали, между цехами.

Я шел пригнувшись, подражая Ваське, чтобы нас никто не заметил.

Неожиданно я увидел на земле красный листок бумаги, совсем новенький, видимо оброненный кем-то. Я чуть не наступил на него.

- Чур, на одного! - вскрикнул я.

- Чур, на двоих! - повторил Васька, и мы столкнулись плечами. Васька опередил меня, и листок похрустывал у него в руке.

- Здесь что-то написано, - сказал Васька, вертя в руках листок, пахнувший краской. Мне вспомнилось, что такие листки я видел у отца за подкладкой пиджака.