Я аккуратно иду вперёд, будто подхожу к клетке с диким зверем. Становлюсь рядом с Майроком, посматривая на него исподтишка.
Вкус нашего поцелуя всё ещё на моих губах. Мучительно сладкого и жёсткого поцелуя. От мыслей об этом дыхание снова учащается, а низ живота сводит.
— Я ненавидела тебя все последние годы так сильно, как никого другого, — не знаю зачем говорю это вслух.
— Не могу ответить тем же, но ты плоть от плоти Джозефа Найта. Я смотрю на тебя и вижу в тебе его. Это… злит, Медея. Потому что я убил бы его снова, если бы представилась такая возможность.
Боль входит в сердце острой раскалённой иглой. Я засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки до побелевших костяшек.
Майрок поворачивается ко мне. Я вижу, как он втягивает носом воздух. Как его брови сведены к переносице. Как на скулах ходят желваки.
И его глаза… в них то, чего я не видела раньше. То, что он прятал так глубоко, что просто так не разглядеть.
— Тебе больно из-за отца? Он потом умер где-то, я слышала… — говорю о том, что я могу понять.
О том, что мне близко.
— Нет, — отрезает он.
Я предложила Майроку быть на одной стороне и намерена сдержать слово. По крайней мере пока.
— Кристабель подходила ко мне, — перевожу тему я. — Предлагала деньги, чтобы я от тебя отстала.
Майрок недобро усмехается:
— А она отчаянная.
— Предлагать деньги? Да, глупо.
— Нет, я не про деньги. Я велел ей не лезть. Не засовывать свой паршивый нос, куда не просят. И она отчаянная, раз решила, что может ослушаться.
— Я думаю, что когда мы разорвём истинность, ты можешь пожалеть, что был груб с ней, — рационально подмечаю я.
— Сейчас в тебе может говорить именно наша связь, но в Бель-то ты влюблён по-настоящему. Даже кулон носишь…
Лицо Майрока мрачнеет. Он расстёгивает камзол и вытаскивает наружу маленькую золотую букву «К», висящую на тонкой цепочке.
— Думаешь, это подарок Кристабель? — спрашивает он, но тут же отвечает сам, не давая мне и слова сказать: — Он принадлежал моей старшей сестре.
— Не знала, что у тебя есть сестра.
— Была сестра. Она воспитывала меня с детства, потому что я рос без матери. Её звали Кассия."
"Была? Я вглядываюсь в лицо Майрока, подмечая насколько неживым выглядит его лицо. Лишь жёстко сжатые губы говорят о том, насколько он внутренне напряжен.
Нехорошее предчувствие вспыхивает внутри.
Глава 15.5
— Майрок, скажи, что случилось с твоей сестрой? — осторожно спрашиваю я.
— Она умерла.
— Заболела?
Нет. Не заболела. Я уверена, что нет.
