И пока мне подкладывали лучшие куски свежеприготовленного, умопомрачительно пахнувшего мяса, я косила глазом, как корзины с клыками и хвостами, доверху наполненные золотом, деньгами и украшениями, ставят к дереву. Затем в лаз под корни отнесли два ковра. Подношение богине? Ведь Людвиг сказал, что драгоценности предназначены богине, значит и ковры ей?!
Елена села рядом с нами, подле нее расположился супруг – русоволосый гигант, оборотень во всех отношениях заметный. И с нескрываемым обожанием ухаживал за Еленой, или как тут говорят, парой!"
"Князь с княгиней совершили какой-то обряд: обошли несколько раз вокруг Дерева с заунывной песней.
Затем на границе между игольчатым ковром и травой воткнули в землю шесты с черепами, соединив верхушки в виде шалашика. Словно ритуальный костер готовили… или жертвенный алтарь. Кусок исходившего соком мяса застрял у меня в горле. Может они меня… в жертву собрались принести?
Я нервно покосилась на Людвига: он благостно улыбался, перебрасываясь с сородичами какими-то фразами на своем, оборотничьем языке.
Запаниковать не позволила княгиня Эмилия. Села рядом с нами и, заметив мое напряжение и испуганный взгляд на скрещенные шесты, мягко, но чуть насмешливо улыбнулась, шепнув:
– Не бойся, девочка, сейчас луна взойдет, немного колдунства по случаю обретения и все, можно возвращаться в замок, в комфорт и уют.
– Правда? – с отчаянной надеждой выдохнула я.
– Конечно, – еще шире улыбнулась мама моего жениха, блеснув глазами.
Эмилия улыбалась настолько искренне, что ее подозрительно дернувшиеся уши я как-то не приняла во внимание.
Дальше мне удалось расслабиться. Ко мне не лезли с разговорами, только попросили коротко рассказать о себе и своем роде. Выпили за моих родных, ушедших за грань, чем растрогали до глубины души. Закусили. Потом посетовали, что мои друзья не с нами сейчас, снова выпили. Дальше – за их родичей, давно ушедших на перерождение. И так еще много раз, ели, пили и снова пили. После первого тоста я начала под шумок меняться бокалами с Людвигом, я пить не умею.
Мой любимый оборотень лишь посмеивался, с умилением наблюдая за моими жалкими потугами сохранить приличный леди вид и соблюдать застольный этикет. В общем, споить меня волки не смогли, хоть и старались! А вот накормить до отвала – вышло. Уф, тяжело, корсет сдавил невыносимо.
В небе взошла луна и по поляне разлилось незримое напряжение, вроде ничего не изменилось, но воздух словно загустел и дрожал.
