– Может переоденешься? – Елена потрясла перед моим носом черным балахоном, похожим на свой, сочувствующим взглядом пройдясь по моему бедному, сжатому корсетом телу. – Все свои, лучше не мучиться.
– А можно? – встрепенулась я, забыв про условности.
– Нужно! – дружно заверили меня княгиня и княжна.
Мы с Еленой сходили в укромное местечко, я переоделась в длинный черный, как мне сказали, льняной балахон, подвязалась плетеным ремешком и развела руками – вот. Улыбнувшись, Елена приникла ко мне и тепло обняла со словами:
– Теперь ты точно готова стать дочерью Луны!
– Кем? – растерялась я.
– Любимой сестрой, – по-девчоночьи хихикнула эта молодая женщина, легонечко щелкнув меня по носу.
Вернувшись на поляну, я увидела, что горят воткнутые в землю четыре шеста, и море волков, вставших бок о бок, словно войско, в полной тишине, неестественной, давящей, уставилось на меня тоже горящими глазами. Одно из двух: либо я зря переоделась в этот балахон, чем они недовольны, либо меня сейчас принесут в жертву…
Лейтар с Людвигом в человеческом обличье стояли у горящих шестов, причем мой любимый мужчина разделся до штанов.
И напоминал грозного варвара, дикого и зловещего. А вот князь в черном одеянии выглядел как жрец Тьмы, древний маг крови – некромант, которых не зря боится весь мир. Ведь они способны забрать душу!
– Мишель? – Людвиг, протянув мне ладонь, не попросил, а потребовал подойти.
Довериться!
Страшно! Но ведь он сколько раз защищал меня, сколько раз его тьма согревала и закрывала от опасности.
И вчера, не раздумывая, нырнул в озеро, чтобы насмерть биться с обезумевшим русалом. Глупая, чего я испугалась? Ведь это же мой Людвиг! Мой любимый оборотень. И мало ли какие и сколько у них… странных, волчих традиций. Без веры любви не бывает!
Облизнув пересохшие губы, я качнулась вперед и быстро пошла к мужчине, которого полюбила, которому поверила. Горели шесты, всего четыре палки каким-то образом полыхали сильным, высоким пламенем, выстреливающим в небеса снопы искр.
Засмотревшись на это наверняка магическое зрелище, я увидела, что над нами зависла луна, полная, ослепительно-яркая.
Князь запел низким, грудным, чуть хрипловатым голосом, отчего у меня по коже целый табун мурашек рванул, не от восторга, а от страха. Альфа альф взывал к самой Тьме! Я вскинула взгляд на Лейтара и вздрогнула – действительно темный жрец, лицо которого будто в темный туман погружалось. Растворялось в ночи.
