Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Нечем будет поить «Тигров» с «Пантерами»!

– Внимание! Следить за «мессерами»!

Штурмовики разорвали «круг» и вытянулись в цепочку по одному, беря курс на восток, вдогон за «илом»-подранком.

Для «худых» этот момент был самым подходящим, и немцы бросились в атаку, шпаря по «илам» из пушек и пулеметов.

– Я – «Колорад». Кончаем с «худыми»!

«По-7» атаковали «Ме-109» в лоб. Те попытались уклониться, но уйти не смогли – русские истребители легко нагоняли их.

Быков расправился с «Мессершмиттом» на вертикали, полоснув по немцу и распоров тому все серо-голубое брюхо.

Выпотрошенный «мессер» завис в верхней точке, куда его взогнал мотор, и свалился вниз с ускорением, подчиняясь закону Ньютона.

Ведомый подбитого немца не стал искушать судьбу – повернул на запад, да вот только Григорий не согласился его отпустить.

Догнав «мессер» на форсаже, он влепил ему хорошую порцию снарядов, размочалив хвостовую часть.

Володя Орехов сбил «худого», Котов, Микоян и Зайцев – тоже взяли по одному, а Баклан спустил на землю парочку.

– «Колорад»! Я – «Филин»! Отходите, моя смена!

Покачав крыльями в знак приветствия группе Савельева, Быков повернул на восток.

– Я – «Колорад». Отходим. Пусть дяди тоже поиграются…

Легко догнав штурмовики, истребители полетели выше, охраняя «илы» от неприятных встреч.

Подбитый штурмовик медленно терял высоту.

Отчаявшись дотянуть до аэродрома, летчик пошел на вынужденную, но немного не дотянул до земли – «Ил-2» рухнул на железнодорожное полотно, переломившись пополам.

Навстречу шел бронепоезд «Московский Метрополитен», узнаваемый по башням от танка «Т-34».

Бойцы выскакивали из люков бронеплощадок и бежали к разбившемуся самолету.

Штурмовики стали в «круг», восьмерка Быкова «закольцевалась» выше.

– Живой, интересно? – толкнулось в наушниках.

– Вон он! Вон! Показался!

Быков увидал, как пилот вылез из кабины «ила» и помахал рукой.

Мол, жив еще, чего и вам желаю.

– Я – «Колорад». Следуем на аэродром.

Следующим утром было на удивление прохладно.

Ночная темнота еще стояла, но крапленую звездами черноту все сильнее разводила предутренняя синева.

В тишину прорвалось сонливое почихивание сначала одного запускаемого мотора, потом второго, третьего…

Аэродром просыпался, поднимая металлический гул и вой, бросая во мглу синие, красные, фиолетовые мазки огня.

Чистое небо и обильная роса предвещали жаркий день.

Быков вздохнул. Не любил он лета, осень была мила ему, когда тепло, но не душно, а воздух свеж даже в полдень.