Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

– Молотов, Берия, Жуков…

– Они – отличные исполнители. А руководить кому?

– М-да… Ладно, попробую. Насмотрелся я на этих номенклатурщиков… Так и хочется за шкирку их, да на солнышко! Расплодилось этих волокитчиков, чинодралов… Комчванством так и прет!

– Ну вот, – ухмыльнулся Быков, – и настрой подходящий! Только…

– Что знаешь про Маленкова?

– Георгия Максимилиановича? Ну-у, он как бы объединил номенклатуру, завел на каждого формуляр, составил досье…

– А что такое номенклатура? Суть ее в чем? Сказать?

– Новый правящий класс!

– Сильно… А ты не перебарщиваешь?

Быков покачал головой.

– У них уже есть привилегии, а будет еще больше.

– Ну, не все из номенклатурщиков – баре, хотя…

– Именно. Нормальных людей хватает, но пены – больше.

– Сдуем! – серьезно сказал Яков.

С раннего утра Григорий продолжил свои объезды и расспросы летчиков.

Про истребители он и сам мог сказать, а вот штурмовики, транспортники, бомберы…

Перекусив в столовой наркомата, Быков отправился на совещание в ОКБ – Николай Николаевич обещал собрать всех, кого сможет найти или оторвать от работы.

Совещание решили провести в обширном, гулком зале, куда перетащили столы и стулья, табуретки и деревянные диванчики, чтобы всем хватило места.

Развалившись в кресле, Григорий наблюдал за авиаконструкторами.

Одни, кто помоложе, рассаживались шумно и громко переговаривались. Люди старой школы вели себя чинно и сдержанно.

Поликарпов взял слово и, перебарывая шум, сказал:

– Начнем, товарищи! Слово предоставляется полковнику Сталину, Василию Иосифовичу, инспектору ВВС.

Быков улыбнулся и сказал:

– Если позволите, я с места. Инспектор я временный.

– А мы думали… – протянул Яковлев.

Он сидел в первом ряду и держал себя с какой-то напускной наглостью. Нарывался на грубость?

– Индюк тоже думал, – парировал Григорий, – да в суп попал.

По залу прокатились смешки. Яковлев покраснел.

– Проинспектирую, и на фронт.

Быков не толкал речей, он был краток.

Шла война, поэтому все амбиции, тщеславия и честолюбия он посоветовал отложить в сторону, хотя бы до победы.

В тылу, в КБ и на заводах тоже решался вопрос: когда мы победим и какой кровью достанется нам победа.

Григорий подробно изложил все замеченные изъяны в конструкциях самолетов – инженеры все чаще стали вооружаться блокнотами и строчили в них.

– Я сам – летчик, – продолжил он, – и на себе испытал все прелести полетов. Принято считать, что беспокоиться об удобствах для пилотов или танкистов стыдно.