Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

 – Как ты смеешь порочить мое честное имя?! Как ты смеешь клеветать и вводить в заблуждение вышестоящих?

– Заткнись и остынь, – холодно ответил Григорий. – Что ты называешь клеветой? Отправку в войска бракованных самолетов, на которых гробятся наши пилоты? Так это правда. Не можете построить две тысячи нормальных истребителей или бомберов? Ладно, сделайте хотя бы тысячу, но без брака, без недоделок! В ином случае это настоящее вредительство, что в условиях военного времени должно караться по закону.

Тут Маленков и вовсе взбеленился. Выхватив «ТТ» из своего пухлого портфеля, он сильно вздрогнул.

Рука Быкова крепко сжимала «Астру», и дуло смотрело Георгию Максимилиановичу в лоб.

– Жирный, мордастый коекакер, – медленно проговорил Григорий. – Брось оружие, пока не обделался. Ну?!

Маленков стоял недвижимо и обильно потел. Приказывать убить – куда как просто, а вот нажать на спуск самому…

Тут двери еще раз распахнулись. Пятеро крепких парней с быстрыми и выверенными движениями возникли как-то сразу.

Следом вошел Судоплатов.

– Василий, вот, не можете вы без приключений, – сказал он со скользящей улыбкой и небрежно поклонился замершим в испуге конструкторам.

– Я стараюсь, – улыбнулся Быков, пряча пистолет в кобуру, – но не всегда получается.

Судоплатов с интересом оглядел светила авиаконструкторской мысли и сурово добавил:

– Маленков арестован за дело. Вернее, за дела, в том числе и за «мокрые».

В зале робко засмеялись.

– Вот в таком разрезе! – ухмыльнулся Григорий.

Из мемуаров С.М. Исаева «Страницы истории 32-го гвардейского Виленского орденов Ленина и Кутузова III степени истребительного авиационного полка»

27 августа Быков проснулся в прекрасном расположении духа.

Вчера они всей «семьей» сходили в зоопарк – Надя пищала и плющилась от радости.

Единственное, что огорчало Григория, – это подспудный душевный редактор, который упорно брал слово «семья» в кавычки, будто подчеркивая отсутствие реальной сродненности.

Но Быков и не торопился называть Галю, Саню и Надю близкими людьми. Всему свое время.

Идея родства разрастется в нем, заместит собою прежнюю память.

Чтобы чужая судьба стала твоею, мало изменить ее.

Нужно, чтобы чужое стало родным.

А на той неделе Григорий пригнал из Зубалова свой спортивный «Паккард» и свозил своих на речку.