Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Визгу было, восторгу…

А сколько благодарности он увидал в Галиных глазах, сколько нежного обожания… Даже неловкость испытал.

И где-то за кадром сознания мелькала юркая, скользкая мыслишка: «Это она не к тебе так относится, а к Василию. Ты для нее – это он, только после апдейта, как программеры говаривают…»

Быков не гнал от себя такие выплески подсознания, выбросы сумеречной зоны души, а холодно разбирал и препарировал.

Он не был склонен к глупой доверчивости, но и бесчувственное отторжение нарождавшейся близости тоже не его метод.

«Делай, что должен – случится, чему суждено».

Дни «командировки» вышли очень насыщенными.

Быков налетал не меньше часов, чем на фронте, вот только пилотировал не он – пришлось мотаться на 21-й авиазавод в Горьком, на саратовский, № 292, на 1-й и 18-й, эвакуированные в Куйбышев, на 22-й, открывшийся в Казани, на 81-й и 166-й в Омске, и так далее, и так далее…

Кстати, именно в Омске вскрылась еще одна пакость, учиненная Яковлевым, – тот отменил выпуск бомберов «Ту-2», хотя все уже было готово к тому, и приказал переналадить цеха на строительство «Яков».

Так что и подлости человеческой навидался, и будничного героизма с энтузиазмом.

Рабочие впахивали, инженеры, бывало, в голодные обмороки падали, прямо за кульманом, и чем им было помочь, Быков не ведал.

Разве что снизить обороты бешеной гонки, выжимавшей все соки, когда только и слышишь: «Давай! Давай! Больше! Еще больше! Любой ценой!»

Труднее всего оказалось убедить Сталина в верности старой ленинской присказки: «Лучше меньше, да лучше».

Тысяча хороших самолетов всегда ценней двух тысяч плохих.

Вождь ворчал, морщился, но согласился-таки с доводами «Василия».

Видать, зауважал-таки младшенького, знал, что не зазря тот Героя получил.

Вообще, Иосиф Виссарионович малость изменился.

Нет, характер как был жестким, так и остался.

Но вступил в силу не бытовавший ранее фактор: к отцу вернулся старший сын, а младший повзрослел и возмужал, совсем другим человеком стал…

Сталин, великий одиночка, впервые смог на кого-то положиться, кому-то довериться… Опереться.

…Быков потянулся и осторожно встал. Галя еще спала.

Григорий на цыпочках прошел на кухню, поставил греться чайник.

Умылся, побрился, оделся. Приготовил незамысловатую еду – намазал хлеб маслом да приложил сверху пластик брынзы (купил по случаю на базаре). И умял с чаем.