Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Фильм «Два бойца» еще не вышел на экраны, и песня звучала внове, как будто в первый раз.

Заметив Быкова, Бернес встрепенулся, кивнул ему, как старому знакомому, а Григорий на цыпочках прошел к дивану – Валентина подвинулась – и он сел рядом.

Заметив гитару с пошлым бантом на грифе, Быков взял ее и стал подыгрывать пианисту.

Светлана с изумлением смотрела на брата: он еще и на гитаре может?!

Григорий усмехнулся и подмигнул «Пупку», как Васька в детстве дразнил сестру.

Быков и не заметил, как начал подпевать, а когда отзвенел последний аккорд, Валя Серова воскликнула:

– Марк! А у Васи хороший голос! Приятный такой…

– Да бросьте… – отмахнулся Григорий.

– А ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Бернес. – Спойте нам что-нибудь!

Быков поднял бровь и усмехнулся.

Он вспомнил кой-какие книги про попаданцев, где главный герой поет песни из будущего, выдавая их за свои.

Нет, спеть-то можно, отчего ж, только…

– Ладно, – сказал Быков и меланхолично затеребил струны.

Почему все не так? Вроде все как всегда: То же небо – опять голубое, Тот же лес, тот же воздух и та же вода, Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас В наших спорах без сна и покоя. Мне не стало хватать его только сейчас, Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал, Он всегда говорил про другое, Он мне спать не давал, он с восходом вставал, А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, – не про то разговор, Вдруг заметил я – нас было двое. Для меня будто ветром задуло костер, Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, будто из плена, весна, По ошибке окликнул его я: – Друг, оставь покурить! – А в ответ – тишина: Он вчера не вернулся из боя…

Наши мертвые нас не оставят в беде, Наши павшие – как часовые. Отражается небо в лесу, как в воде, И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне, Нам и время текло для обоих. Все теперь одному. Только кажется мне, Это я не вернулся из боя.

Когда Быков прижал ладонью струны, он ощутил, что смолкла не одна лишь гитара – тишина стояла в гостиной.

Валя смотрела в стену, сжав ладони, будто молясь, и на ресницах ее дрожали слезинки.

Даже Светлана выглядела потерянной.

Богословский смотрел с интересом и удивлением.

– Вот это ничего себе! – выдохнул Бернес и рассмеялся, но как-то наигранно, будто стесняясь своего волнения. – Я никогда не слыхал этой песни! Кто написал?

– Его звали Владимир. Он умер.

– А еще? – вцепился в Быкова Марк.