– И что потом? Расстрел? Тюрьма пожизненно? Или закрытое НИИ, которое ничуть не лучше тюрьмы? – вздохнул полковник.
– Ну, и из тюрьмы, и из НИИ всегда вырваться можно. А расстрел не такая уж опасная штука. Нечто подобное я уже проходил, и, как видите, жив.
– В каком смысле проходил? – не понял Иевлев.
– На минном поле. Я с него как решето уполз. Одни дыры и сплошная вентиляция. Мелькнула у меня тогда одна мыслишка.
– Это какая же?
– Что убить меня можно только прямым попаданием в голову или какое другое жизненно важное место.
Как у кошки, девять жизней.
– Ты бы не упирал на эту ерунду, – осторожно протянул полковник. – Полагайся лучше на опыт и знания. А все эти сказки оставь цивилам.
– Не переживай, командир. То, что я про это говорю, не значит, что я в это верю. Хотя, если говорить откровенно, что-то необычное в моём организме действительно появилось. И это не только тяга к человечине.
– Да ну тебя к чёрту! Совсем меня запутал, – огрызнулся Иевлев, заметив весёлые искорки, сверкнувшие в глазах парня.
– Значит, на том и порешим, – усмехнулся в ответ Никита. – Подавайте рапорт и не забудьте числа правильно указать, чтобы к вам лишних вопросов не было. Я пришёл, вы меня опознали и с ходу отправили рапорт по инстанциям, как и положено. С остальным я разберусь сам.
– На, читай. Если подходит, эту цидульку и отправим, – вздохнув, ответил полковник, протягивая парню лист бумаги.
Внимательно прочтя отпечатанный текст, Никита небрежно бросил его на стол и, чуть пожав плечами, сказал:
– Можно и так.
По большому счёту мне до лампочки, под каким соусом вы меня подадите. Главное, упирайте на то, что меня нужно держать на базе, подальше от людей. Если попытаются запереть, буду уходить жёстко. Я должен быть мобилен.
– Вот этого я тебе в данной ситуации обещать не могу никак. Сам понимаешь, такие решения не я принимать буду, – со вздохом ответил Иевлев.
– Знаю, потому и говорю, что на эту тему особо упирать надо.
А вообще, если откровенно, то с некоторого момента мне уже всё равно, что со мной дальше будет. Главное, до подонка очкастого добраться, а остальное уже не важно.
– Хватит мне этот бред нести. Не важно. Жив, здоров, руки-ноги на месте, вот и радуйся. А то сидит тут, вселенскую скорбь изображает, – неожиданно вызверился полковник.
– Я бы с вами согласился, не стань я людоедом из-за этого урода.
