Знаете, что такое каждое полнолуние мечтать о том, как вцепишься зубами в живого человека? Что такое мечтать пить кровь из его вены? Знаете, каково на вкус человеческое мясо? – вдруг зарычал Никита, медленно поднимаясь на ноги.
Не ожидавший от него такой вспышки полковник растерянно замер, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать дальше. Замолчав, парень продолжал сверлить бывшего командира долгим, немигающим взглядом, от которого полковнику сразу стало не по себе. Напряжение сгустилось до осязаемого состояния.
Не выдержав, Иевлев отвёл взгляд и, зябко передёрнув плечами, тихо буркнул:
– Прости, братишка. Глупость сморозил.
– И ты извини, командир. Только это не нытьё. Это то, во что мою жизнь превратили, – по-звериному встряхнувшись, ответил Никита.
– Да уж, такого и врагу не пожелаешь, – вздохнул полковник, утирая лицо чуть подрагивающей рукой. – Даже спрашивать не хочу, как ты живёшь с этим.
– И лучше не спрашивай, – вздохнул в ответ Никита.
– А если серьёзно? Как справляешься? Я это к тому, что, может, тебя с нашим эскулапом свести? Может, пилюлю какую найдёт, чтобы полегче было.
– От моей болезни пилюль нет. Не придумали, – вздохнул Никита. – Но за предложение всё равно спасибо.
– Не стоит. Но учти, ещё раз вздумаешь на меня гавкнуть, точно в рыло дам.
– Лучше не пытайся. Я не просто так говорю, что у меня теперь реакция на порядок выше человеческой.
– Так. Давай замнём эту беседу. Что-то она меня раздражать начала, – нервно усмехнувшись, ответил Иевлев. – В общем, так.
Я завтра эту бумаженцию отправляю по инстанциям, а дальше план война покажет.
– Годится, – вздохнул Никита, медленно поднимаясь на ноги.
– Ты куда сейчас?
– К себе, под землю, – пожал плечами парень. – Утро скоро, исчезнуть пора.
– Надеюсь, скоро необходимость в такой конспирации отпадёт.
– Надежды юношей питают, – иронично усмехнулся Никита.
– Твоё отношение к начальству просто пышет оптимизмом, – не удержался полковник от сарказма.
– Я слишком хорошо знаю, где живу, – не сумел промолчать Никита.
– Всё. Я пошёл. А то и вправду поссоримся.
– Надеюсь, что нет, – покачал головой Иевлев.
Поднявшись, парень бесшумно выскользнул в коридор и, прикрыв за собой дверь, растворился в темноте.
Глядя на закрывшуюся дверь долгим, полным боли взглядом, полковник сжал ладонями виски и, облокотившись на стол, прошептал:
– За что же тебя так изуродовали, братишка?
* * *"
"Эту ночь подчинённые генерала Маркова запомнили на всю оставшуюся жизнь.
