Он если хотел кого от дома отвадить, в воротах вставал и в кулаке подкову складывал. После такой демонстрации спорить с ним желание сразу пропадало.
– А ты так умеешь? – не удержался Кручинин.
– Он много чего умеет, – загадочно усмехнулся Иевлев. – Однажды этот бугай племенного быка ударом кулака в лоб убил.
– Врёшь, – решительно ответил Кручинин.
– Собственными глазами видел, – ответил Иевлев, неожиданно перекрестившись.
– Да брось ты, Палыч, человека морочить, – усмехнулся прапорщик. – Знаешь ведь, что мне кое-какие секреты известны.
– Это какие же? – не унимался Кручинин.
– Я ведь в деревне вырос, а там скотину без всяких задумок забивают. Бычка кувалдой в лоб и ножом по горлу. Только знать надо, куда именно бить.
– И куда же?
– Нужно линию провести, от правого уха к левому глазу и, наоборот, от левого уха к правому глазу. Вот в точку пересечения и надо бить. А фокус в том, что атакующий бык голову в последний момент, перед самым ударом наклоняет, вот я его на противоходе и поймал, – пояснил Степаныч, демонстрируя особисту кулак величиной с голову самого Кручинина.
За разговором время пролетело незаметно. Допив чай, Иевлев отставил чашку и, посмотрев на часы, произнёс только одно слово:
– Пора."
"Согласно кивнув, офицеры дружно поднялись из-за стола и направились к выходу, застёгивая бушлаты на ходу. Степаныч уселся за руль и, запустив двигатель, несколько минут прогревал его на повышенных оборотах. Дождавшись, когда стёкла немного оттают, он включил передачу и плавно тронул машину с места.
Кручинин успел отметить про себя, что полковник не сказал ему, куда ехать, а сам прапорщик уверенно повёл машину в нужную сторону. Отметив про себя эту деталь, Кручинин осторожно достал из кобуры табельный ПМ и, сунув его в карман, снял с предохранителя.
Выехав за ухоженную территорию, Степаныч ловко передвинул рычаг блокировки мостов и, усмехнувшись, уверенно погнал машину по сугробам. Дребезжа и завывая, вездеход медленно двигался в сторону запасных ворот базы. Наконец, едва не уперевшись в них бампером, машина остановилась, заскрипев изношенными колодками.
– Вот он, – тихо выдохнул Иевлев, кивком головы указывая на вышедшую из-за дерева фигуру.
– Вижу, – так же коротко ответил прапорщик, выскакивая из машины.
Первым шагнув к пришедшему бойцу, гигант решительно облапил его, тихо сказав:
– Максимка, живой. Сынок.
Не ожидавший от этого здоровяка такого бурного проявления эмоций Кручинин решил подождать, когда старые знакомые немного успокоятся.
