Только потому, что мы подходим друг другу, как два пазла? Вопрос так и повис в воздухе.
Но он тоже в это время о чем-то думал. Не зря же задержался возле моей двери. Я уж на всякий случай испугалась, не обдумывает ли Юра всерьез шутку о переезде ко мне, — я к такому вообще готова не была! Но нет, он с улыбкой демонстративно поднял руки и убрал их за спину, наклонился и поцеловал. И я с той же улыбкой ответила на его поцелуй: мы будто вот так мягко, без напора и ломающихся границ, запросто стирали между нами недомолвки.
Целовались, пока со стороны лифта не послышался смех девчонок. Демонстративно подождали, пока все разойдутся по комнатам, пропустили мимо Германа, а потом снова вернулись к своему замечательному занятию.
— Знаешь, Юр, — я оторвалась от него и не могла унять улыбку. — Помнишь про желание? Так вот — я тебе его возвращаю, ты тогда его использовал для помощи мне, это нечестно.
— О-о, — он деланно округлил глаза. — Рискованно. Особенно когда ты в таком потрясающем платье.
— Я полагаюсь на твое благородство, мой рыцарь, — я чуть присела и даже ресницами хлопнула — вот к чему приводит общение с Кристиной!
Юра рассмеялся и кивнул:
— Ладно, договорились.
Видимо, я все делаю правильно, раз ты не опасаешься мне такой инструмент выдавать.
— Вообще не опасаюсь.
Я долго не включала в комнате свет. Хотелось подольше побыть в «потрясающем платье», которое завтра нужно незаметно передать Мишелю, и продержаться в этом дне. Стояла и думала. О Юре, конечно. О том, что вообще ничем не заслужила настолько замечательного парня.
О том, что действительно не жду от него подвоха. И о том, как сильно он мне нравится. И в то же время я не Верочка — у меня не сносит крышу, я не превращаюсь в полную идиотку, не растекаюсь лужей от одного взгляда и не начну унижаться ради этой симпатии. Интересно, каково это — хоть на минуту стать обезумевшей Верочкой? Да нет же, какое счастье, что это не про меня!
Со следующего дня зарядили дожди. Вся толпа убеждала, что здесь это ненадолго, но каждый новый день начинался и заканчивался черными тучами.
Это ничего, даже уютно, но теперь нам пришлось изобретать развлечения в замкнутом пространстве. И это ничего, если бы с нами не было баламута, который после замкнутого пространства во время смены, переместившись в другое замкнутое пространство, начинал сходить с ума от скуки. Разумеется, не в одиночку — если уж Герман сходит с ума, то прихватывает с собой всех, кто не успел сбежать.
