Он ей сам на ближайший месяц устроит развлечения, у него методы не такие добродушные, как у Германа.
Только Кеша все еще переживал:
— Давайте меня снова сделаем гетеросексуалом, а? Заставим ее самой себе противоречить! Пусть и читатели знают цену ее уткам, задумаются! Девочки, кто-нибудь согласен стать моей любовницей? Ну, вы чего?
Юра отмахнулся:
— Ты правда думаешь, что у ее читателей есть чем задумываться?
Герман вообще похлопал Кешу по плечу, приговаривая утешительно:
— Из тебя гетеросексуал, как из меня принцесса.
Морду кирпичом, Кеш, мы ее теперь как-нибудь иначе подостаем. А то некрасиво это — сплетни про почти святого человека сочинять и отдыхать в его же отеле.
Ключ-карту от номера нам дали близняшки, но просили поспешить, пока администратор не заметил отсутствие своего. Пока Юра с Германом писали ей в ванной на зеркале красной помадой: «Я за тобой слежу», мы с Мишелем распихивали поглубже в вещи журналистки записки «Я уже рядом!», «На твоем месте я бы сегодня не ложился спать», «Ты точно не хочешь похудеть?», «Жы-шы пиши с буквой И» и подобное, чтобы она находила их еще долго после отъезда из отеля, вспоминая короткий отпуск добрым словом.
Верочка из коридора нервно цыкнула, привлекая наше внимание, и тут же испарилась из зоны видимости. Неужели Кикимора решила за чем-то вернуться, у нее ведь запись к специалисту в салоне красоты, Кристина своими глазами видела это время в журнале!"
"Юра и Мишель вылетели первыми и сразу пошли в другом направлении, а меня запоздало накрыл страх — все-таки я к таким приключениям не привыкла.
Потому не кинулась за ними к лестнице в десяти метрах, а очень осторожно выглянула и огляделась — с другой стороны действительно вынырнула фигура. Определенно женская, но я уже не позволила себе рассматривать, чья именно.
Отшатнулась назад, вскрикнула, позабыв, что там Герман. И заметалась. Он по моему виду понял, что теперь ни вперед, ни назад. Тоже быстро осмотрелся, оценил шкаф — мы там просто не поместимся вдвоем. Я уже всерьез собиралась втиснуться под кровать, когда он шепнул:
— В душевую кабину?
Я только головой качнула — а вдруг Кикиморе помыться перед салоном захотелось? Истерика накрывала с головой.
На мне даже не форма горничной — могла бы отбрехаться. Но вот Герман вообще никак не отбрешется. Он сообразил первым, схватил за руку и рванул к балкону, вытащил наружу и потянул дальше, чтобы нас точно нельзя было разглядеть из комнаты. Но женщина может заметить, что дверь не заперта. Герман посмотрел вниз.
