Придумал бы, кому бизнес пристроить, — желающих полтора миллиарда найдется. У него жена уже лет десять как умерла, его это изменило. Мать Германа такая совсем мягкая была, ребенка баловала и как наседка вокруг него кудахтала, и отец после ее кончины не мог не подхватить эстафету, сам сделался мягче. Все-таки единственный родной человек, они друг за друга очень держатся. Вот у них дома все из наших и отсиживаются, когда со своими скандалят, — там типа военной крепости для временных беженцев. Повезло Марку Александровичу, что у Германа немного близких друзей.
Я уж совсем не могла сдержать изумления:
— Серьезно? Мне так не показалось… ну, что у них такое взаимопонимание!
— Да брось, — Юра улыбнулся от моей реакции. — Это ж так, строгость в рамках воспитания. Никакой настоящей злости. Да и Герман пошел приказ исполнять, слова не сказал, потому что это негласный пакт о ненападении: папа должен воспитывать, а сын — делать вид, что подчиняется.
Уж не знаю почему, но меня сказанное очень удивило.
И я не сдержалась, высказав:
— Тогда именно у Германа нет никаких оправданий! Вот ты про Кристину говорил — хоть как-то можно представить, почему она такая. А Германа любили и уважали всю жизнь, никто его не третировал, тогда почему он таким монстром стал? Неужели его отец не видит, кем стал его сын?
— Все он видит, — Юра остановился и развернулся ко мне. — А может, и сам таким же шалопаем в молодости был, кто знает? Они вообще похожи, как копии, вот и не придают недостаткам друг друга большого значения.
Стоп, мы снова говорим о Германе? — он изобразил возмущение.
— Вообще-то, ты сам про него начал, — заметила я.
— Точно! — Юра улыбнулся, неожиданно меняя настроение. — Тогда пока идем обратно, рассказывай о себе. Твоя необщительность бросается в глаза, у нее есть причины?
— О! У меня-то таких интригующих историй в запасе нет! — я снова пристроилась рядом. — Всю жизнь жила в Москве. Там со мной произошла одна не слишком приятная история, потому я была рада переезду в семью Веры, пусть и на правах бедной родственницы.
Вот и вся история, ни разу в желтую прессу не попадала! — я усмехнулась, подчеркивая шутку.
Юра уточнил, поскольку я замолчала:
— И что, они тебя там в ежовых рукавицах держат, как Золушку?
— Ничего подобного! — возразила я рьяно. Потом подумала и добавила, чтобы быть совершенно честной: — Не без заскоков, конечно, но у кого заскоков нет? А в целом, совершенно нормальная семья.
