Такие потом отличными журналюгами становятся, просто звери. Я уверен, что без него меня бы вообще занесло.
— Тебя и так заносит.
— Ты просто не знаешь, каким я был бы без него.
— Ну, может быть.
— Интересно, а что он на тот же вопрос ответил? Как меня охарактеризовал?
— Сказал, что ты козел.
Герман громко рассмеялся. Я немного преувеличила, но видела, что он ничуть не обиделся, потому и пояснять не стала — еще чего, расхваливать его тут.
Глава 14
Плюс на минус
Надо признать, что разговаривать — намного веселее, чем не разговаривать.
Я даже не заметила, как за окном потемнело. Время наконец-то сдвинулось с мертвой точки! Потому теперь готова была подхватывать любую тему, лишь бы дотянуть до момента, когда мы, днем выспавшиеся, снова почувствуем сонливость.
И Герман подкидывал:"
"— Ладно, всё хорошее обсудили, теперь давай о плохом. Какой самый худший день в твоей жизни? Только не говори, что тот, когда встретила меня!
— А, ну если такое сложное условие, то надо подумать.
Начинай лучше ты, — предложила я.
Герман допил пиво, но банку из рук не выпускал, развлекаясь тем, что перекидывает ее из ладони в ладонь. Он как-то слишком долго молчал — я решила, что придумывает, чем бы отшутиться. Но он заговорил спокойно:
— Только тебе и только как самому близкому на сегодня другу. Через четыре месяца и два дня после моего восемнадцатилетия. На днюху отец подарил мне Феррари. Черную, такую красавицу, что я был готов на ней жениться. Понятно, что я и до этого в игрушках купался, но, честное слово, не ожидал.
Он как-то все говорил, что рано, а потом — бац — и подарил. Я хорошо водил, еще до того отец научил, но аж руки тряслись от волнения. И как права получил, так ее каждый вечер и выгуливал, забыв о друзьях и вечеринках. Медленно, бегаю быстрее, так боялся поцарапать. В тот день только из дома выехал, светло еще было, когда он просто шагнул под колеса.
Он замолчал, а я поняла, о чем именно он говорит. Вот это смена темы. И, поскольку он будто не хотел продолжать, я решила закончить:
— Я знаю эту историю.
Мне ее уже в десяти интерпретациях рассказали.
Герман глянул на меня и снова уставился в противоположную стену.
— Да, я представляю, что именно тебе рассказывали. А теперь послушай мнение виновной стороны. Он просто бросился под капот. Был бы я поопытнее, то, может быть, и вырулил. Хотя вряд ли, потому что он кидался именно под машину. Я в шоке, уже даже не помню, кому первому звонил.
