Налетели все… Отец чего-то орет, скорая гудит, менты, гаишники, а у меня просто аут. Мельтешат вокруг, а я вынырнуть не могу. Потом всё какие-то бумажки, заседания, суд. Но там и свидетелей куча, и на видеорегистраторе запись, и тормозной путь замеряли — ко мне ни одной претензии. Даже с родственниками отец связывался — там у мужика давно проблемы с головой, он просто об меня убился. Выбрал меня из тысяч людей, наугад, и убился. Как будто так и надо.
Я долго сидела с открытым ртом. Герман не смотрел на меня и, наверное, ждал какой-то реакции.
— Ничего себе. Но если все так, то почему об этом никто не знает?
— Чушь. Знают все, кто хотел знать. А ко всем остальным мне что, подбегать и запись с регистратора насильно показывать? Повторять, как болванка, что никого отец не подкупал? Да кому это надо вообще? Ведь так круто считать, что все куплено, а наверху одни гниды сидят. Понимаешь, Кернов намного приятнее ненавидеть, когда есть повод. И без повода бы ненавидели из-за чувства несправедливости, а так прямо подарок.
Любые опровержения прозвучали бы оправданиями, а Керны не оправдываются. Но я потом и сам понял, что так даже лучше — вокруг меня прямо защитная граница образовалась. Я и без того не душка, так что все только выиграли. Близкие друзья знают, а левые не нарываются. Я будто бы иммунитетом оброс сразу ото всех, кто раньше никак не мог угомониться. Правда, года два за руль не садился, но это уже мелочи.
— Да уж… мелочи, — у меня даже голос захрипел, так горло сдавило. — А почему сейчас мне рассказал?
— Потому что это не тайна.
Атмосфера все-таки стала тяжелой, и я попыталась ее разрядить:
— Я понимаю, что не тайна, ты просто не отрицал. Но ведь для меня это прямо огромная новость!
— Ты чего это так обрадовалась? — он зыркнул на меня исподлобья.
— Ну как же! Я тебя и раньше не особенно боялась, а уж теперь еще меньше бояться буду! Ты, конечно, козел, но это намного лучше, чем козел-убийца!
Он протяжно простонал:
— Приехали…
— Ага, приехали! Меня все Вера этой историей пугала, а я очень старалась не пугаться.
Теперь-то насколько легче будет жить, когда знаешь, что особенно жуткого ты ничего со мной не сделаешь!
— Приехали! — совсем другим тоном повторил он. — С чего это ты взяла, что не сделаю? Тебе остальных историй мало? Я так работал на репутацию!
— И все равно — теперь вообще не боюсь! — упрямо настаивала я.
— Короткая же у тебя память, — он высказался почти обреченно.
И это только подтверждало мою правоту.
