— Вот это новости! То есть мой лучший друг влюбился в девицу, которая к себе никого не подпустит? И как я должен этой информацией распоряжаться? Кого спасать?
— Не преувеличивай! Нет у меня никакой фобии! Просто не люблю, когда меня неожиданно трогают! — я начала злиться. — А целоваться можно и без обнимашек!
Герман буквально рухнул на кровать, добивая:
— Звучит даже круче, чем секс без касаний!
— Да пошел ты!
— Сама пошла! Я-то тебя терпел из-за Юрки, а на кой ляд Юрке такая подружка, перед которой танцы надо выплясывать?
— И будешь терпеть, потому что мы с Юрой без твоего собачьего мнения разберемся!
— Иди к психиатру и лечись! Могу денег дать.
— Нет у меня никакой фобии, кретин!
— А Юрке я об этом расскажу, пусть лучше сейчас узнает!
— Ага, расскажи. Даже не удивлюсь!
— Бесишь.
— Взаимно.
На этом, вероятно, наше перемирие и закончилось, потому что больше мы не произнесли ни слова. До того момента, когда дверь с самого раннего утра открылась и в комнату влетела Кристина, визжа:
— Герман, извини! Я на твой номер позвонила и тогда только поняла, что эта стерва не соврала! В шесть утра сюда рванула, остальным наплела, что домой надо срочно.
Пожалуйста, пожалуйста, Юре не рассказывай… Ты сам как?
Он уже встал и, потирая глаза, отправился в ванную, буркнув только:
— Да пошли вы все. Идиот на идиоте.
Мне этой мымре нечего было сказать, я просто поспешила убраться из опостылевшей комнаты.
Глава 15
Дно
Кристина, в принципе, делала верную ставку — я сама Юре жаловаться не побегу.
Вероятно, она сразу рассчитывала выехать вперед компании и выпустить меня до его появления. Герман, само собой, тоже не побежит. Так Раевский и останется вне наших боев, как обычно. Просить его дополнительной защиты мне казалось уже слабостью. А слабой быть надоело — тем более теперь, когда я открыла самую страшную тайну Германа. Юра и так сделал для меня невозможное, незачем его и к драке лопатками в песочнице привлекать.
Юра по приезде сказал:
— Мне очень жаль, что ты решила не ехать.
Лично мне было очень интересно, как воспримет тебя мама.
— Мне тоже жаль, — только и ответила я.
И как-то надолго наступило перемирие. То ли Кристина боялась, что перегнула, и решила пока дальше не гнуть, то ли ярких идей больше ни у кого не возникло, но меня практически не донимали — так, подколками только, когда Раевского рядом не было.
И вот, когда я уже совсем расслабилась, в нашу песочницу с огромной лопатищей шагнуло главное чудище с фамилией как у минотавра.
