Всегда рядом — когда Юра только позволял ей быть рядом.
Меня сплетни не особенно интересовали, чего теперь это мусолить, потому я вновь уставилась на море, укутывающееся в оранжевое. Плохо, что в моего идеального парня кто-то влюблен. Но в такого парня обязательно кто-то влюблен. Хорошо, что Кристина в кого-то влюблена. Это говорит о том, что хоть какие-то человеческие эмоции ей не чужды.
И тем не менее я поставила себе засечку быть с ней осторожнее. По крайней мере, не поднимать больше этой темы.
Мы не подруги, чтобы такими откровениями делиться.
Верочка после купания почему-то увязалась за мной, приговаривая, словно мы частенько вот так болтали:
— Ангелина с Анжелой пошли Кристину искать! Что-то она совсем расстроилась. Как думаешь, она давно твоего Юру любит? Может, прямо с детского сада? Или нет… Со школы! Они втроем в одном классе учились!
— Я об этом вообще не думаю, — призналась честно."
"Вера продолжала что-то щебетать, я же изображала глухонемую в надежде, что намек она поймет.
Но Вера никогда понятливостью не отличалась. Когда она завалилась за мной в мою же комнату, мне пришлось вынырнуть из отстраненности, чтобы выжечь ее взглядом обратно в коридор.
Вера что-то уловила, но завалилась на кровать и изобразила удивление:
— Почему ты такая нелюдимая, Ульяна? Вот ты на всех обижаешься, а признать пора одно — это ты нелюдимая! Я-то тебе двоюродная сестра! Или у тебя из подруг есть кто-то ближе? Так сделай вид, что хочешь поболтать по-девичьи, и оцени, что я делаю шаг навстречу и не позволяю тебе оставаться в изоляции.
Я оценила и поинтересовалась подчеркнуто любезно:
— По-девичьи поболтать? Я думала, ты в первый месяц после моего приезда поняла, что это не ко мне.
— Так с тех пор же все изменилось! — она выглядела вдохновленной. — Это ты раньше забитая была, одна учеба на уме, а теперь мальчики появились. У нас обеих появились! Никак перестроиться не можешь? А ты только представь, что я выйду замуж за Германа, а ты — за Юру.
Странно, правда? Вот мы такие разные, а судьба одинаково сложилась! Могли мы подумать, когда собирались сюда, что вот так все повернется?
Она говорила о наших «свадьбах» как о свершившемся факте. Я смотрела на нее, пытаясь сформулировать мысль: вот она, Верочка, безмозглая, легкомысленная, наглая, не интересующаяся вообще ничем, кроме Германа. Даже все ее разговоры о моде или макияже — тоже часть только этого интереса.
