Безнадежно влюбленная, но, в отличие от Кристины, совершенно не видящая, насколько она далека от мечты — ровно настолько же, насколько была далека год назад. Запутавшаяся в этом чувстве без права амнистии. Противная мне всем, что в ней есть. Но ведь действительно — какая-никакая, а сестра.
Знаю, что раздавать советы — гиблое дело, особенно когда в них так отчаянно не нуждаются. Я не хотела советовать, но почему-то посчитала себя обязанной подкинуть пищу для размышлений, и пусть она потом с этой пищей делает что вздумается.
Села напротив и кивнула, обозначая желание поговорить.
— Вера, а Герман хоть раз тебя поцеловал?
Я знала ответ на этот вопрос. Если бы случилось — об этом все бы узнали. Уже, наверное, и тетя Римма бы в курсе была. И Галина с Кариной Петровной. Вера смутилась:
— Как будто это какой-то критерий! И далеко не все парни спешат с такими вещами.
— Не все, — тихо согласилась я. — Вера, а как ты думаешь, Герман из тех парней, кто не спешит с такими вещами?
Она вскочила на ноги — разозлилась.
Видимо, пища все-таки куда-то попала. Но она искала врага не в том месте:
— Ульяна, в тебе столько злости, что я просто поражаюсь! Неужели нельзя просто порадоваться? Или что, ты единственная, кто может быть счастливой?
— Я радуюсь, — монотонно ответила я, осознавая тщетность дальнейших попыток.
Но она не унималась. Зачем-то открыла дверь — наверное, хотела уйти. Но там натолкнулась на Кешу и обрадовалась, втаскивая и его в комнату.
— Вот, нужен третий голос! — оповестила она. — А Кеша как раз самый здравомыслящий человек!
С этим я спорить не стала. Без единой рациональной причины я почему-то тоже считала его здравомыслящим. Быть может, потому что он мало говорил, — признак мудрости. В его случае — торчковости, но других мудрецов под рукой все равно не оказалось. Парень стоял возле открытой двери и будто боялся пройти в комнату, наблюдая за беснующейся Верочкой.
Выслушал ее, все так же молча.
— Вот ты как думаешь, если парню нравится девушка, то он всегда сразу лезет целоваться? Вопрос абстрактный!
Он подумал немного, задрав глаза к потолку.
— Нет, конечно, не всегда. А, ты о Германе? Ну, тогда…
— Абстрактный вопрос! — с угрозой перебила она.
Кеша, наверное, все-таки оказался мудрецом — потому что явно понял, какой именно ответ она хочет услышать, но делал вид, что не понимал.
