Я уже в достаточной степени понимала ее характер и могла себе представить, насколько такое положение ей невыносимо и незнакомо. Герман и не подумает ее пригласить, на Мишеля при попытке она цыкнула, потому я сказала Юре прямо:
— Ты не хотел бы потанцевать с Кристиной? Все-таки это ее праздник.
— Хотел бы, — тихо ответил он. — Просто не знал, как ты к этому отнесешься, ведь в курсе, какие у вас с ней отношения.
Я заверила без тени сомнения:"
"— Отнесусь как к факту, что самый хороший на свете человек уделяет внимание своему близкому другу, которого знает с пеленок.
И, оставив его, решила сходить в дамскую комнату — поправить еще утром уложенные и теперь порядком встрепанные локоны. Вышла оттуда и не спешила за стол, стоя в стороне и наблюдая за плавными движениями Юры, который уверенно вел в танце немного пошатывающуюся Кристину. Та хотя бы улыбаться начала. Все-таки она красавица, а в белоснежном длинном платье ей не было равных в этом зале. Я, быть может, в реальной жизни не видела никого, кого можно было назвать красивее нее.
Но притом она вызывала во мне жалость. Какая все-таки странная реальность, когда из одних предпосылок вытекают совсем неожиданные эмоции.
— Скучаем, красавица? — ко мне подошел какой-то молодой мужчина, которого я, кажется, видела раньше за одним из столиков. — Потанцуем?
Он был заметно выпившим и веселым. Я ему улыбнулась и мотнула головой, решив все-таки сесть за стол. Но мою улыбку или шаг в сторону танцующих он, вероятно, расценил по-своему и двинулся следом, перехватывая меня за талию.
Сработало неконтролируемое раздражение, потому я оттолкнула его от себя с силой. Неожиданное прикосновение незнакомца всколыхнуло желудок, подбрасывая его к горлу, и вызвало слишком громкий для такого пустяка вскрик. Он растерялся от моей реакции:
— Извини, я ничего такого…
Но рядом оказался Герман — прямо между нами. Шепнул на грани слышимости:
— Пшел вон.
Мужчина ругнулся, но направился к своим приятелям, оглянувшись на нас, как на ненормальных.
Ну, вообще-то, именно он и был прав: он не обижал меня, не пугал специально, а я повела себя как истеричка, еще и с психопатом каким-то в телохранителях. Герман продолжал на меня пялиться, будто бы ждал каких-то слов. Пришлось говорить:
— Спасибо, конечно, но я и сама бы справилась.
— Ага, я видел. Ты бы еще для правдоподобности на него блеванула. Ты реально больная, и это уже не смешно. Я кое-как от тебя этого бедолагу спас.
— Неправда.
