Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Девушка надеялась просто подождать, пока Он не вернётся; было бы чудесно, если бы Артур сам со всем разобрался.

Размышляя о своих надеждах, наверняка несбыточных, Альфия довольно бездумно спросила принцессу:

— А она не может читать мысли? Почему ты её не спросила?

— Тётя Мария может не только читать мысли. Она может глядеть в саму суть вещей на своём ранге, так-то. Теоретически, она могла бы сразу сказать, что он задумал, — качая ножками рассказывала девушка.

— Но? — спросила Альфия.

— Но она беременна. Ей нельзя напрягаться.

— Беременным нельзя использовать магию?

— Не знаю, она так сказала: что это вредно для ребёнка.

Спустя пару секунд Альфия сказала:

— Здесь что-то не так.

— Здесь определённо что-то не так, но мне страшно было думать, что здесь что-то не так. Спасибо что навела на мысли, Альфик, — быстро проговорила девушка и повернулась.

— Но… Зачем тёте врать? В этом нет смысла, — спросила сама себя принцесса и опустила беспокойные глаза.

Альфия кивнула и задумалась. Девушка не отличалась особым умом, но брала старанием.

Она вспоминала все события последних месяцев и методично их обдумывала, перебирая одно за другим. Принцесса, Маргарита, просто наблюдала за нею. Её собственные мысли мешались, и она не могла думать совсем. Наконец Альфия сказала:

— Может она не врала… — девушка напряжённо смотрела в землю, — я просматривала бумаги, мы проверили всех на паразитов, кроме обладающих хотя бы Третьим Сердцем.

— Проверять их бессмысленно, сердце сожгло бы любого парази… — отвечала принцесса и вдруг замолчала, и выпучила глаза:

— Но паразит может проникнуть в человека с тремя сердцами, он не сможет им завладеть, но если…

Больше принцесса не слушала.

Она вскочила на ноги и немедленно достала бумажку из кармана и щёлкнула пальцами. Бумажка сгорела. А девушка сказала хриплым голосом:

— Возвращаемся, немедленно. Я… знала, что ей нельзя доверять.

Девушка заскрежетала зубами.

Альфия посмотрела в её дрожащие глаза и кивнула.

Мария сидела за своим столиком и настойчиво, отчаянно писала.

Девушка не отрывалась ни на секунду, и даже не заметила, как бумага закончилась, и она стала строчить по деревянному столику. Вдруг раздался треск, перо её сломалось, и Мария застыла.

Она медленно приподняла голову.

Перед нею на столе лежала оторванная бледная рука.

Рука приподнялась, открывая трещинку на ладони — свой рот — заговорила голосом прерывистым и вязким:

— Не… Волнуйся… С ребёнком… Всё будет в порядке.