Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Потом принцесса вдавила себя в снег и вдруг повернулась, повернулась ещё раз и стала кружиться. Она ловко переставляла ножки в деревянных ботиночках, теперь тоже огромных, и кружилась, кружилась, плескала снегом, и вдруг выпустила громадное орудие и развела руки.

Гигант меж тем уже поднимал ногу, чтобы перешагнуть черту на земле. Делал он это медленно, вязко, как будто смакуя момент и всё продолжая лыбится огромной чёрной бездной своей пасти.

Вдруг вспыхнул яркий свет, и не успел гигант ничего сделать, как громадное оружие врезалось ему в глотку.

Золотые кольца треснули, и вспыхнуло золотистое свечение.

Страшный грохот охватил землю, словно она сделалась громадным барабаном. В далёких горах покатились лавины. Рыцари попадали на землю, а девушки закрыли уши руками и зажмурились.

Первым оправился Релик. Он увидел, как на землю свалилась безголовая туша вышиной в четыре этажа — свалилась в шаге, маленьком, человеческом шажке от черты.

Потом мужчина повернулся и взглянул на юную принцессу. Снова она была обычного роста, ему по плечо. Девушка отряхнула ладоши.

— Сказала же, не пройдёшь.

И улыбнулась. Её улыбка была широкой и счастливой.

Пылали изумрудные огни. Землю покрывал серый пепел. Артур стоял неподвижно, а вернее, он и не стоял вовсе, — маг парил в невесомости чужих воспоминаний; он смотрел на чёрную спину неизвестного, смотрел на его левую руку — в ней воин сжимал чёрную, как будто обугленную железяку, похожую не столько на меч, сколько на тесак…

Когда Артур только увидел этот клинок, он подумал, что лезвие было таким коротким потому, что наполовину было воткнуло в складки пространства; теперь мужчина смог отсмотреть оружие целиком, и оказалось, что оно действительно было очень коротким.

Похоже клинок протыкал пространство только самым краешком своего кончика.

Маг находился в чужих воспоминаниях. Но эти воспоминания не были ясными и чёткими; они представляли собой не определённый момент или сцену прошлого, а были как-бы всей памятью вообще. Как будто мозг, — мозг неизвестного, — попытался вообразить всю свою жизнь.