Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Сперва они были шумными, как будто переданными глухим голосом через плотный барьер, — но постепенно Артур их разобрал:

Первое слово было «концепт», или «понятие», или «смысл», или «форма».

Второе слово было «правитель», или «повелитель», или «владыка», или «лорд».

— …Идём, — сказал Артур и повернувшись уверенно зашагал в сторону трещины, через которую они сюда пришли. Трещина немного подрагивала и мелькала, — у неё как будто появилась отдышка. Мужчина щёлкнул пальцами, и снова разрыв приоткрылся, да так широко, что Артур и Аркадия вошли в него, ступая в ряд.

Вдруг мужчина взгляну на часики, а потом повернулся и посмотрел на парные горы. Солнце медленно просачивалось между ними, опуская огромный луч света на землю, и на контрасте ещё сильнее затемняя расходящиеся по сторонам горные склоны

Артур пару мгновений молча любовался пейзажем, потом вздохнул. Мужчина не любил тайны, но эта загадка была ему пока неподвластна.

Девочка с чёрными волосами посыпалась в прах. Мужчина стоял неподвижно, разглядывая горы, как вдруг Аркадия вручила ему пустую бумажку. На ней вспыхнули чернильные строчки. Артур вчитался в них, нахмурился и повернулся на восток.

Рыцари окружили обезглавленного гиганта. Девушки с цветными ленточками встали в ровный ряд. Потом принцесса неожиданно заставила их перестроиться, потом перестроиться ещё раз… Наконец она хмуро взглянула на растерянных девушек и покачала головой:

— Покрась волосы, — сказала она одной из "зелёных" близняшек.

Все девушки из королевской стражи носили разноцветные ленты. Их можно было построить в радугу. Но волосы близняшек не только были очень выразительными — зелёный цвет встречался редко, — но ещё и одинаковыми. Поэтому появлялась цветовая какофония.

Девушка грустно кивнула, а сестра утешительно похлопала её по спине.

Наконец Маргарита повернулась и взглянула на кипящую массу чёрных угрей; тонкие, склизкие, мелькающие острыми чёрными зубками создания извивались внутри туши гиганта, — они прятались, опасаясь выползать наружу, но всё равно частично выпирали; их маслянистая чёрная кожа дымилась на солнце и слазила, открывая мясистые складки, которые пенились кровавой пенкой.

Воняло гнилью и кровью.

— Ваше Высочество… — заговорил Грюнвальд и поклонился, самую малость, насколько позволяла его больная спина и доспех.

Старик прибыл совсем недавно.