Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Альфия ещё не успела отдохнуть от фарса, который устроила Артуру. Девушка на самом деле не всегда вела себя так… Вызывающе и напористо, — просто ей действительно стало страшно, когда тот камешек погас, и она решила выплеснуть свои чувства наружу. А сделала она это таким вычурным способом потому, что, во-первых, она в принципе не очень хорошо умела выражать свои чувства, — и в этом тоже была вина Артура, который никогда не заботился о том, чтобы учить её, как нужно общаться, — а во-вторых потому, что таким образом девушка хотела лучше понять саму себя.

Когда Альфия сказала Маргарите, что надо уметь выпускать всё, что накопилось на душе, она говорила это со всей серьёзностью; только когда чувства облекаются в слова и действия можно действительно надеется их понять — без этого они и дальше будут запутанным узлом висеть в животе. Возможно люди поумнее понимали себя просто так, и без этого, — но Альфия не считала себя особенно умной.

Хотя и дурой она не была, как Он любил утверждать.

Альфия поморщилось.

Продолжительная поездка одновременно вымотала её тело и сделала его деревянным. Девушка подумала про массаж… В своё время Альфия от него отказалась, ибо больно опасно сверкали глазки юной принцессы, когда она его предлагала, но сейчас Альфия могла бы даже и согласиться.

— Хм, — промычала Альфия.

И сразу из угла комнаты вышла юная эльфийка в чёрных штанах, в рубашке и в подтяжках. Она была в меру высокая. Её кожа была тёмной, а волосы серебристыми, короткими, но неряшливыми, — они едва не застилали её глаза.

В руках девушка несла шкатулочку.

Эли стала снимать с Альфии кольца, серьги; она раскрыла обручи, висевшие у неё на шее, стянула с неё туфли, — всё это девушка уложила в шкатулку. Потом она достала из неё мягкую шёлковую тряпочку и протёрла лицо Альфии, снимая макияж. Наконец Эли закрыла шкатулочку.

Когда она её уносила, Альфии казалось, что шкатулка в руках эльфийки весит целую тонну. Сама себе Альфия казалась лёгкой как перышко. Причина, по которой девушка полюбила столь пышные наряды, — кроме того, что ей нравилось, как громко они «кричали» на всех вокруг, — была в том, что Альфия чувствовала в них определённое напряжение, неудобство, которое помогало её всегда оставаться сосредоточенной; ночью этого было не нужно, и Альфия с удовольствием оголялась.

Погас свет. Альфия выбралась из своего платья. Рядом с нею, обнимая её уставшие ноги, опустилась Эли. Девушка её не видела. Она не видела даже саму себя.