Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Из древних летописей мужчина знал, что каждые несколько сотен лет Кровавая Империя устраивает так называемую «Жатву». Они выходят за свои непреступные границы и разоряют другие государства. Забирают рабов. Последняя такая жатва была прозвана Крестовым Походом. Она обещала прокатиться по всему континенту и раз и навсегда покорить свободные народы. Но что-то остановило тогда Кровавую Империю.

Прошло сорок восемь лет, и снова они оставили свои границы. Неужели вампиры решили возобновить прежнее предприятие?

— Да, — трижды кивнула женщина, как будто каждый раз забывая свой прежний кивок.

— Цель этой жатвы… Эргор? — спросил Артур.

Женщина посмотрела на него своими белыми глазами.

Тянутся, тянутся тяжёлые облака, а Мария кусает губы и думает. Она сидит за столиком, возле заснеженного пруда, — на ней белая шуба, и по шубе разливаются её рыжие волосы; лицо девушки направлено в небо. Оно белое и светлое, как у припудренной фарфоровой куколки. Глаза Марии застилает белая повязка.

— Лебедь, лебедь… — повторяет девушка. — Лебедь-лебедь, — ищет она рифму.

И вдруг поворачивается.

— Добрый день Артур.

Сказала Мария, и мужчина присел за её столик. Сразу же он обратил внимание на белый листок бумаги и на голое перо, лежавшее в шести сантиметрах от манящей чернильницы.

За многие годы совместной жизни Артур выучил повадки Марии: и сейчас на лицо были все признаки, что девушка, как она сама это описывала, “пыталась нащупать вдохновение”.

В такие моменты она обычно либо садилась, либо беспокойно ходила из стороны в сторону, — как-то раз ей вспомнился какой-то запах, для которого она не могла подобрать слова, и Мария во время своего снования ещё и постоянно шмыгала носом и принюхивалась.

— Лебедь, лебедь… Солнце… — повторила ещё раз Мария и вдруг дёрнулась и быстро записала, почерком извилистом, но ровным и прямо-таки сверкающим, — как снежные узоры на стекле.

— Артур, давай сразу решим все дела, а потом уже будем отдыхать.

Я не люблю, когда тебя что-то гложет на душе. И не волнуйся, Артур, мне даже нравится, когда после месяца разлуки ты приходишь ко мне с просьбами. Мне так от этого больно, но мне нравится такая боль. Только, пожалуйста, не перебарщивай, а не то я расплачусь, — продолжая писать выпалила девушка прыгающим и бегущим, как солнечный зайчик, голоском, которым только что проникновенно, с придыханием, повторяла «Лебедь, ле-бедь, солн-це»…

Артур вздохнул.