Прародитель Магии Том 4 (СИ)

А потом хмыкнул:

— А если будет девочка?

— Я могу вернуться, когда угодно.

Он поспешил объяснить ей про своё новое заклятие.

— Правда? Почему тогда ты сразу ничего не сказал, Артур?

— Мне интересно тебя нервировать.

Мария раскрыла губки и растерянно повернулась к мужчине, а потом вздохнула и улыбнулась:

— Артур, нервы старят. Сам же будешь жалеть, когда у меня появятся морщины. Или тебе хочется, чтобы я выглядела постарше?

Они ещё немного поговорили, — Артур рассказал Марии, какое сейчас небо, — и обсудили дальнейшие планы.

Затем Артур ушёл, а Мария так и осталась сидеть за столиком и ловить губами холодные ласки зимнего светила. Мысли её медленно возвращались к лебедям и солнцу, но уже не чувствовало в них ничего сердце девушки. Вдохновение улетучилось. Мария печально-сладко улыбнулась и вдруг дёрнулась. Застыла. Схватилась за ручку.

— Лебедь, лебедь, — повторяла она.

Лебедь, лебедь… — бегали её руки.

Настрочив несколько слов, Мария отлипла от листка бумаги и медленно приподняла голову. Она взяла листочек и вручила его Альфии, которая уже с минуту нависала рядом:

— …Ладно, — кратно ответила Альфия и заговорила, напыщенно, но не попадая ни в одну интонацию:

— Сегодня яркое солнце…

Сказала женщина в белом и Аркадия посмотрела на яркий, волнистый белый свет у подножия шторы.

Девушка и её тётя находились в королевских покоях. Аркадия сидела на стуле, сведя ножки, и смотрела в землю. Женщина возвышалась у неё за спиною и орудовала ножницами. Ножницы были ржавыми, и движения женщины тоже как будто были ржавыми, — они были прерывистыми и скрипучими, хотя в действительности она была очень осторожна: локоны Аркадии, падавшие на пол, были все одинаковой длины.

Наконец женщина опустила ножницы и пригладила голову девушки, а потом повесила голову собственную и сказала:

Ответила девушка и слегка отвернулась. Женщина приоткрыла рот и сказала:

— Я… Ненавижу это. Я… Сделала это опять.

— … - Аркадия молчала. Она не спросила женщину, что та имела в виду под словом «опять».

Девушка никогда не расспрашивала других и особенно своих близких.

— Но я… Всё исправлю, — сказала женщина, поглаживая ножницы.

Аркадия повернулась и растерянно взглянула на женщину, а она всё смотрела на ножницы, всё их гладила их, с трепетом в пальцах, и повторяла:

— Я верну… Шанти… Я… Её спасу.

Аркадия похлопала глазами. Молочные зрачки женщины были обращены в незримое прошлое. Подул ветер, и штора закачалась, словно птица, которая копошится в своих пёрышках.