Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Крылья её задрожали и стали стремительно иссыхать. Её блестящие зубы пожелтели, затем почернели. Глаза монстра скукожились, а его густая, чёрная шесть сделалась серой и облезлой — монстр словно постарел на тысячу лет.

Проникнув в громадную тушу Сулеймана, каждая звёздочка вспыхнула маленькой искоркой, — тысячи таких искр подпалили жизненные силы вампира. Пепел, прах собственных внутренностей с кашлем вырывался у него из горла. Тяжелые кости потянули его исхудавшую, кожаную тушу на землю…

Порождения смерти были удивительными созданиями в том смысле, что они не были в полной мере живыми.

Но и мёртвыми они быть не могли, ведь они ходили, говорили, некоторые из них могли даже чувствовать… Парадокс возникал оттого, что Порождения смерти в своём первозданном виде действительно были антиподом жизни, — внутри каждого из них была маленькая бездна, которая стремительно сжирала жизненную энергию. Она была источником неутолимого голода.

Своих жизненных сил у нежити не было.

Когда тело Сулеймана уже почти иссохло и сморщенным кожаным чучелом пикировало на землю, он вдруг широко открыл свои алые глаза.

Они чутка побледнели, словно в них капнули молоком. Белая плёнка заволокла красный лоск, но полностью его не утопила.

Вдруг летучая мышь снова расправила свои крылья. Её плоть разом наросла громадными мышцами. Блестящая, чёрная шерсть выступила по всему её телу, и создание одним махом снова взмыло до небес. Оно зависло даже выше, чем раньше, и открыло перед Артуром свои зубастую пасть, — мужчина в свою очередь зажал стрелку часиков и махнул рукой.

Облака, застилавшие небо, медленно раздвинулись. Они пучили свои воздушные глаза и смотрели на землю с внимательным интересом, — но вдруг их раздвинули, как неподвижные чёрные статуи, открывая голубые небеса и светлое зимнее солнца. Артур махнул рукой ещё раз, и над головой у мага возникла выпуклая стекляшка, — увеличительное стекло. Затем мужчина наконец отпустил стрелку часиков.

Глянцевая чёрная шерсть громадного монстра вспыхнула ярким светом и загорелась.

Его открытый рот вдруг забурлил и превратился в кровавую кашицу. Летучая мышь бешеного заревела, запищала и с грохотом захлопнула пасть. Пламя охватило её с ног до головы. Монстр извивался в полыхающих языка и ревел сквозь зажатые зубы.

В небесах зашумели громадные тучи. Они пытались снова сойтись друг с другом и сочились сияющим в ясном свете ливнем, — небеса захлопывались, но не быстро. Всё ещё мешал ветер.

Летучая мышь меж тем врезалась в землю.