Прародитель Магии Том 4 (СИ)

В трахею девушки было вставлено несколько спиц, — чтобы она не могла кричать, догадался Артур благодаря своим знаниям анатомии, — живот девушки, от горла и до паха, был вспорот и разведён деревянными лопатками. Внутри неё в красной густоте дрожало маленькое сердце. Старичок глубоко вдохнул аромат внутренностей девушки — её глаза были закрыты, но веки подрагивали, разливая быстрые потоки слёз, — и достал железную трубочку. Старичок вонзил её прямо в сердце девушки, но очень осторожно, и приставил к ней свои белые, толстые губы.

Прошло несколько секунд. Старичок отвёл губы от трубочки и белым платочком вытер с них кровинку:

— Простите, Императрица. Мой старый грех, души не чаю в живом сердце. А когда оно само, биением своей жизни изливается в твоё горло… О, прекраснейшее из мирских благ.

— Су…лейман… — проговорила рука и печально опустила пальцы.

— Что такое, Императрица? — спросил старичок, широко открывая свои алые глаза, словно невинный ребёнок.

Артур повернулся к руке и спросил сухим голосом:

Рука помолчала.

Ответила:

Секунду спустя мелькнула молния и мягкая рука старика вдавила Артура в колонну и пронзила его грудь…

Мягкая рука старичка пригвоздила Артура к мраморной колонне. Острые когти вонзились в живот мага, разрывая его желудок. На губы мужчины выступила кровь.

Он немного согнулся, не сводя при этом глаз со старичка: в собственных алых зрачках вампира сверкал хищный, презрительный и голодный азарт.

Вокруг разразилась страшная какофония писка, — слуги в чёрных мантия разом перевоплотились в вихрь летучих мышей.

Они заблестели своими белыми зубками и набросились на мужчину, пожирая его кожу, сдирая мясо с его белого черепа… Артур вытянул сжатую руку. Мыши набросились на неё и стали раздирать его пальцы, откусывая от них кусочки мяса, — чёрные, мохнатые мордашки обливались кровью, — кулак Артура раскрылся, и выпали закрытые серебристые часики.

Они стукнулись о залитый кровью мрамор, звякнули, подпрыгнули и открылись.

Несколько чёрных слуг внесли огромный, точно гроб, поднос.

Они водрузили его на стол, сбивая все прочие кушанья — кровавые ошмётки летели на землю. Сулейман поднялся, и мгновение спустя дёрнулся и нахмурился — его собеседника, человека, больше не было. На его месте зияла странная трещинка посреди воздуха. Сулейман нахмурился и не обращая внимания на сухое шипение связанной и вспоротой девушки, — главного блюда, — прошёлся резким шагом вокруг стола и заглянул в трещинку.