Прародитель Магии Том 4 (СИ)

Она выходила в небо, накрытое чёрной тучей, но вдали ясное и золотистое, и на море, широкое и холодное, дрожащее далёкой белой рябью. Артур вышел вперёд на террасу, оставляя императрицу в темном и душном коридоре, и услышал шум моря. Горло мужчины наполнил солоноватый привкус. Вокруг возвышалось титаническое небо, сверкала морская гладь, и сам он на фоне всего этого был едва заметной песчинкой…

Невольно мужчине вспомнилась белая башня. Он прогнал воспоминания и повернулся к женщине. Впервые она стояла во весь рост, и казалась, несмотря на свою просторную мантию, тощей и бледной, — она напомнила Артуру свечку.

— Можно я… расскажу… Историю?

И сразу Артуру представилось, каким долгим и мучительным будет рассказ в её исполнении, а если этот рассказ ещё и длинный… Мужчина покосился в небо и спросил:

— Я могу вызвать образы прошлого, — пожал плечами. — Так проще.

Женщина помолчала. Потом ответила:

— Сколько лет назад это было?

— Пять-десят… И шесть.

Мужчина кивнул, повернулся и щёлкнул пальцами. И вдруг мир пришёл в движение, как будто у него появилась объёмная тень, — раскрашенная и подвижная. Коридор, заставленные мебелью, стремительно преображался. Он пустел. Весь замок засверкал и задрожал всеми своими окнами. Словно тяжёлую пяту, он сбрасывал с себя бремя прошлого. Артур и Аркадия снова шли по коридорам и наблюдали, как стремительно и ярко вспыхивают люстры, как бегают по замку слуги, — сперва немногие, а потом всё больше и больше, и скоро от них уже было не увернуться, — они пробегали троицу насквозь.

Стоял самый обычный день.

Комнату без окна освещала единственная подвешенная на крючок свечка.

Девушка с длинными и ровными белыми волосами сидела на земле. Глаза её были закрыты.

Артур взгляну на расплывчатое и застывшее лицо девушки и щёлкнул пальцами.

Младшая принцесса Кровавой Империи хмуро наблюдала, как раскачивается у неё над головою свечка. Как маятник, думала девушка, как гильотина… Атросити любила гильотины. Но у этой девчушки вообще были странные увлечения.

Не то чтобы принцесса их осуждала.

У всех, думала она, должно быть что-то такое, что поможет скрасить бессмертную жизнь.

Сама девушка пока что себе ничего такого не нашла.