Я зависла на секунды, изучая взглядом его плечи и широкую мускулистую спину в свободной серой футболке. В моем дрожащем от адреналина и озорства тельце вдруг возникло нестерпимое желание опустить на эти плечи свои ноги, чтобы сжимать бедрами его голову, пока Джефри будет сводить меня с ума своим языком.
Дьявол!
– Я не зверюшка!
– Да-да, советую надеть намордник и закрыть дверь клетки, мое терпение не безгранично, Барби, кто знает, на что я буду способен, когда оно окончательно иссякнет?
– Будешь угрожать мне?
– А на тебя хоть одна моя угроза подействовала?
Он почти скрылся за поворотом.
– Так мне вернуть карту? – серьезно спросила я, заставляя его остановиться.
– Зачем? Вдруг ты захочешь спасти вымирающий вид единорогов.
– Единорогов не существует.
– Как и Палаусских медведей, однако тебе это не помешало спасти их всех. – После этих слов он исчез, а я направилась на вечернюю прогулку с Герцогиней.
Теперь в моем распоряжении была его карта.
Может, мне тогда и в конюшне больше не нужно было работать? Я ничего не понимала, но и спрашивать у него не собиралась, пусть не думает, что мне не по силам обслужить парочку лошадей. Я еще покажу ему!"
"Вернувшись с прогулки, я заметила Джуда с коробкой его пожитков, которые он забрал из комнаты для персонала. Очевидно, что он уходил: уволился сам или его уволил Джефри. Но когда я попыталась это выяснить, он отшатнулся от меня, словно привидение увидел, и попросил не подходить к нему.
И тогда я заметила огромную гематому под его правым глазом и несколько ссадин на лице.
Что за черт произошел, пока я гуляла с Герцогиней?
***
Я скучающе наблюдала за снующими по залу официантами с серебристыми круглыми подносами, а еще за чопорными, но безусловно уважаемыми людьми со всего Солт-Лейк-Сити. Прием в честь дня рождения Пейтон Миллер, чье имя я слышала впервые в жизни, проходил в принадлежащем ей и ее мужу загородном доме, который по размерам не уступал замку королевского семейства Испании.
Занавески с вышитыми на них золотистыми нитями узорами. Пол, покрытый крупной плиткой, о который так звонко стучали все набойки каблуков женщин и девушек. С десяток старинных люстр освещали зал, и благодаря такому хорошему освещению я могла детально разглядеть каждый наряд в этом помещении. Это, пожалуй, было тем единственным, что увлекало меня.
