Я не мог проверить дышит ли она, бьется ли ее пульс, потому что смотрел лишь вперед, чтобы не споткнуться, я не мог медлить.
Барбара, пожалуйста, детка.
На долгие-долгие секунды мой мозг отключился, я видел лишь возвышающееся здание больницы «Солт-Лейк Дженерал» и старался бежать как можно быстрее. Мой пульс в висках стучал так сильно, что вызывал у меня головную боль, мышцы ног горели огнем, а живот сворачивало от страха, но, думаю, именно это позволило мне добраться от машины до больницы за пару минут.
Пожалуйста, Барби.
Меня окружили медики. Яркие длинные лампы на потолке ослепляли своим светом. Приемное отделение было заполнено. Медицинский персонал забрасывал меня вопросами, а потом они просто забрали Барбару. Перед моим лицом захлопнули дверь, запрещая идти дальше с ней, оставляя меня мучиться от неизвестности.
Ты должна выжить. Ты должна распахнуть двери, влететь в них подобно урагану и наорать на меня. Пожалуйста, детка."
"Я обессилено опустился на твердое сиденье в зале ожидания и закрыл лицо руками.
Горло сводило от ужаса и неизвестной мне ранее режущей боли. Я не мог вдохнуть, от быстрого бега мои легкие едва не взорвались.
Я задыхался вместе с ней.
И если она умрет, я умру вместе с ней.
***
– Ты можешь идти, – раздался голос Эванса в моей голове, перемещая меня в прошлое. Я подошел к двери его кабинета и схватился за ручку, так и не решаясь прокрутить ее и открыть дверь.
И проблема была в том, что я не мог уйти. Ведь Эванс уже озвучил свое предложение. И оно словно цепями сковало все мое тело.
И дело было в одном единственном и сокровенном, на что мне никогда не было плевать, как бы я ни старался убедить себя в обратном, и я вовсе не о компании.
Время шло, а я так и стоял, чувствуя запах деревянной двери, книг и аромат вишневых карамелек, что было сущим бредом моего больного воображения, ведь Ее не было в этом доме уже четыре года. А значит, здесь не могло пахнуть Ею. Я тронулся, напрочь, потерял весь свой разум.
– Она ни за что не согласится быть со мной, – тихо сказал я, пытаясь отыскать в том, что когда-то было моим сердцем остатки чести отказать Эвансу, ведь он предлагал мне Ее в обмен на мой голос на следующем заседании совета, когда Джонсон и его шестерки попытаются убрать его.
Но как бы я ни старался, не мог найти веских причин, почему бы я был против, только уверенные «за». – Ты не сможешь ее заставить. Проще заставить солнце перегореть, чем твою дочь сделать то, что она не желает делать.
