Правила бунта

Кэрри, похоже, больше не волнует, что я наблюдаю за ней. Она слишком зациклена на непосредственной близости моего члена и осторожно обхватывает меня рукой.

Каким же гребаным идиотом я был. Я был уверен, что смогу вынести ее прикосновения. Позволял многим девушкам дрочить мне. Слишком многим. Рука есть рука. Только рука Кэрри другая. Ее прерывистое, нежное прикосновение любопытно. Невинно. Почти сладко.

И снова темная, испорченная тварь внутри меня рычит. Ей нравится, как она исследует ствол моего члена.

Она теряет самообладание, когда девушка слегка проводит пальцами по моим яйцам, а затем обхватывает их ладонью, оценивая их вес и ощущение. И когда Кэрри нерешительно наклоняется вперед и проводит кончиком языка по головке моей эрекции, она видит гребаные звезды.

Как уместно, учитывая наше местоположение.

Зачарованно наблюдаю, как девушка медленно обхватывает головку своими полными губами, а затем постепенно скользит вниз по моему стволу, влажный жар ее языка поглаживает и кружит по моей жесткой плоти.

Я всегда гордился тем, что никогда не кончал преждевременно. Ни разу. Но когда Кэрри обхватывает меня ртом, ее губы влажны от слюны, и она стонет…

Руки сжались в кулаки.

«Дыши! Дыши, ублюдок. Не смей, бл*дь, кончать».

Я сдерживаю нарастающий взрыв удовольствия, пока не стало слишком поздно. Но лишь чудом.

— Черт! Твою мать, Кэрри. Иисус. Боже мой.

Девушка довольно мурлычет, и вибрация в сочетании с жаром и звуком снова почти отправляет меня прямо через край.

Мне нужно что-нибудь, чтобы отвлечься. Бл*дь. Я хватаю ее за бедро и грубо тяну. Она снова стонет — на этот раз протестующе — но не мешает мне затащить ее на себя. Затем сладкий вкус ее влагалища покрывает мой язык, и мои пальцы внутри нее, и она раскачивается у моего рта, оседлав мое лицо…

У нее это хорошо получается. Естественно. Карина делает то, что приказывает ей ее тело, а не то, что, по ее мнению, она должна делать, и это чертовски красиво.

Я облизываю и сосу ее клитор, глубоко проникая пальцами в нее, и Кэрри хнычет с моим членом во рту.

Я делаю достаточно долгую паузу, чтобы спросить:

— Хорошо? — Одно слово. Вопрос. Это все, что у меня есть.

Карина даже не отрывается чтобы вдохнуть воздух, а просто кивает, и даже это движение чуть не опрокидывает меня за край.

Начинаю мысленно считать.