Правила бунта

Внутри десятки крошечных мешочков с различными цветными порошками внутри. Пакс и я свистим одновременно.

— Твою мать, Джейкоби. Во сколько тебе это обошлось?

— Сорок штук. Мой подарок на день рождения от генерала. Я уже некоторое время сижу на этих деньгах, пытаясь придумать, что бы такое отвратительное с ними сделать. Думаю, он был бы в ужасе от моей покупки, не так ли?

Пару месяцев назад я был бы потрясен, увидев столько кокаина в одном месте. Глядя на это сейчас, я задаюсь вопросом, насколько взбешенными будут мои соседи по комнате, когда поймут, что я не буду прикасаться ни к одному из высококачественных наркотиков в этой коробке.

Хочу, чтобы у меня была ясная голова, когда увижусь с Кэрри сегодня вечером.

Протягиваю руку и закрываю крышку коробки, меняя тему разговора.

Рэн надувает губы, вздергивая подбородок вверх.

— Вы, ребята, когда-нибудь задумывались, достаточно ли здесь высоко, чтобы убить себя?

Мы с Паксом тоже смотрим вверх. Отсюда можно увидеть все четыре этажа дома.

Лестница ведет вверх и по кругу к открытой площадке на втором этаже, а затем на третьем и на четвертом, где находится комната Рэна. Я щурюсь от яркого утреннего солнечного света, льющегося через окно в крыше.

— Может быть. Если убедишься, что приземлишься на голову.

— С тобой все будет в порядке, — говорит Пакс. — Твой череп толщиной пять дюймов.

Есть множество резких реплик, которые я мог бы бросить ему в ответ, но не хочу связываться. Навязчивая мелодия повторяется в моей голове в течение последних двух часов, и я хочу подняться в свою комнату, чтобы записать ее, прежде чем забуду.

Опустив сумки на пол, я хлопаю Пакса по затылку, пробегая мимо него вверх по лестнице.

— Скоро вернусь. Нужно срочно кое о чем позаботиться.

— Не будь слишком грубым, — кричит Пакс мне вслед. — Не думаю, что можно дважды порвать уздечку пениса, но никогда не знаешь наверняка.

К черту этого парня. Серьезно. На третьем этаже врываюсь в свою комнату и захлопываю дверь. Однако удивленный вскрик вылетает из моего рта, когда я поворачиваюсь лицом к кровати.

Там, вытянувшись на одеяле со скрещенными в лодыжках ногами и книгой в руках, лежит Мерси Джейкоби.

Она откладывает книгу, одаривая меня лучезарной улыбкой, которая выглядит и ощущается колючей.

— Привет, Ловетт. — Она разворачивается и переворачивается на живот. И я все вижу сквозь ткань ее обтягивающей черной рубашки. На ней крошечный клетчатый килт, как на какой-нибудь порноактрисе.