Правила бунта

Ей нужно было немного выпить для храбрости еще в академии, чтобы просто спуститься сюда. Не сомневаюсь, что она будет избегать Пакса всю ночь, текила не поможет с этим, но может немного успокоить ее нервы. Я же, с другой стороны, наоборот хотела бы встретиться с одним из хозяев вечеринки.

Существуют ограничения на взаимодействие, которое мы с Дэшем можем позволить себе здесь. Я не ожидаю, что он бросится через переполненную комнату, подхватит меня на руки, закружит и начнет целовать. Но у нас все еще остается зрительный контакт.

Тяжесть его взгляда на меня в коридорах академии подобна ласке. В трех отдельных случаях я обнаруживала, что горю и возбуждаюсь только от взгляда, который он посылал в мою сторону. Дэш всегда ищет меня, находит, а потом отводит взгляд. Всегда. Любой, кто не обращал внимания, никогда бы не заметил, как его взгляд постоянно перемещается, возвращаясь ко мне каждые пару минут. Но я замечаю, потому что делаю то же самое.

Мы втроем опрокидываем текилу, вздрагивая от огненного следа, который прожигает нам горло.

Прес сосет дольку лайма, которую берет из стеклянной миски посреди кухонного островка, и морщится.

— Ух, это отвратительно.

— Вообще-то, это «Эррадура Селексьон Супрема», — произносит низкий голос позади нас. — Четыреста долларов за бутылку. Это дерьмо мягкое, как задница младенца, Рыжик.

Пресли сжимает рюмку в руке. Она похожа на одну из тех коз, теряющих сознание от испуга, прямо перед тем, как они падают в обморок. Бедная девушка не оборачивается, и это хорошо, потому что Пакс Дэвис одет в черную рубашку на пуговицах, черные джинсы и черный галстук, и даже я могу признать, что он выглядит чертовски сексуально.

Неудивительно, что парень так часто работает моделью. Его татуировки ползут вниз по рукам и вверх, из-под воротника рубашки. Пакс подмигивает мне, прожигает дыру в спине Прес — похоже, он на самом деле оценивает ее задницу — а затем продолжает идти, исчезая в гостиной.

Рот Мары сморщен, как кошачья задница.

— Он ушел. Можешь дышать, — кисло говорит она.

Бедняжка Прес остается неподвижной, хотя рюмка в ее руке дрожит. Глаза Мары расширяются. — Дыши! О боже, девочка, сделай гребаный вдох!

Пресли вдыхает, воздух натягивает ее голосовые связки, создавая театральный звук, который издают актеры, когда втягивают воздух после того, как почти утонули. Я беру ее рюмку и наливаю нам еще текилы.

— Черт, Прес. Уверена, что он тебе вообще нравится? Думаю, ты путаешь влечение со слепым ужасом.