Правила бунта

Он снимает решетку с вентиляционного отверстия и через несколько секунд протискивается в отверстие размером два на два фута. Я следую за ним.

Белье пахнет почти так, как можно ожидать: моющим средством и отбеливателем, подкрепленным слабым запахом крахмала. В отличие от большинства школ-интернатов, автоматы работают не от монет. Многие студенты Вульф-Холла происходят из чрезвычайно богатых семей, и их родители съежились бы при мысли о том, что их ребенок делает что-то настолько банальное, как скармливание мелочи в промышленную стиральную машину.

Ряды стиральных и сушильных машин здесь — это навороченные аппараты с мигающими огнями, программируемые через приложения. Голубое свечение, которое они отбрасывают, дает немного света, когда мы с Паксом выходим из прачечной в холл.

Мы сейчас не в том конце здания. В воздухе висит тягучая тишина, пока мы осторожно спускаемся по ступенькам мимо кабинета ночного охранника. Я задерживаю дыхание, ожидая, что Хью выскочит из маленькой комнаты, где он всю ночь смотрит развлекательные программы.

Хватаю Пакса за шиворот рубашки, одними губами требуя, чтобы он подождал, чему парень явно не рад.

Мне нужно послушать. Нужно услышать…

Сдавленный кашель, фырканье, сухость в чьем-то горле, как раз перед тем, как начинается храп

— Хью спит на работе.

— Отвали от меня на хрен! — шипит Пакс.

Мы бежим так тихо, как только можем, ко входу в здание, в комнату справа, где проходят занятия по английскому языку. Дверь заперта. Могу ли я взломать замок? Конечно, могу. Однако я далеко не так искусен в этом, как Пакс, поэтому оставляю это ему.

Дверь распахивается.

Как раз перед тем, как мы входим, что-то справа от меня привлекает мое внимание: пожарный щиток. Деревянный ящик, выкрашенный в ярко-красный цвет, внутри которого висит пожарный топор.

Просто чертовски идеально.

В мгновение ока открываю ящик, и полированная рукоять топора прекрасно ложится в мою руку в перчатке. Кожа скрипит, когда я сжимаю пальцы. Лицо Пакса загорается при виде топора.

— Да, парень.

Да, черт возьми. Мне нравится твой стиль. — Его глаза сверкают серебром в монохромном лунном свете, льющемся через окна кабинета, полные безумного возбуждения.

Это одна из тех ситуаций, когда Пакс оживает — когда ему удается что-то уничтожить. Я видел, как он разносил гостиничные номера голыми руками. Нет ни одной марки телевизоров, которая выдержала бы Пакса Дэвиса. Мы быстро приступаем к работе, понимая, что то, что мы собираемся сделать, создаст много шума.