Правила бунта

Если нас поймают здесь, будут серьезные последствия. Нас, конечно, не исключат, но жизнь станет гораздо менее благоприятной, это точно. Позвонят нашим родителям. Факт. Мы будем под колпаком до окончания школы. Факт. И нам никогда не разрешат общаться с другими людьми после уроков или по выходным. Факт. Мы будем прикованы к дому. Факт. Может быть, нас даже заставят переехать из Бунт-Хауса в главное здание, чтобы контролировать каждый наш шаг.

Ни один из этих результатов не является приемлемым, что оставляет нам только один вариант.

Делаю первый взмах топора. Вес его кажется таким правильным. Он поет, со свистом рассекая воздух, и громкий треск, следующий за этим, приносит огромное удовлетворение. Я чувствую этот треск, мои зубы стучат друг о друга, и отшатываюсь, глядя на гигантскую дыру, которую только что проделал в антикварном столе красного дерева Уэсли Фитцпатрика. Осколки торчат под различными углами; мелкие щепки дерева дождем падают в воздухе, приземляясь на рукава и капюшоны черных толстовок, которые мы надели на наше раннее утреннее приключение.

Вытаскиваю топор, размахиваюсь и снова обрушиваю на стол. И еще раз. И еще. Я работаю топором до тех пор, пока руки не ослабевают, став бескостными, как лапша, и больше не могу поднять эту штуку над головой.

Черт. Письменный стол разбит вдребезги. Как будто эта чертова штука самопроизвольно взорвалась.

— Чувак, — говорит Пакс. — Это было чертовски круто.

Так оно и было на самом деле. Обычно я чувствую себя таким живым только тогда, когда по моим венам течет запрещенное вещество.

— Ты вообразил, что это его лицо? — спрашивает Пакс.

— Что-то в этом роде. — Кого я обманываю? Все было именно так. Этот придурок пытался унизить меня перед классом. Он разговаривал со мной, как с маленькой стервой. С тех пор как отец отправил меня в Вульф-Холл, Фитц издевался надо мной из-за моего титула. И он играет в опасную гребаную игру с моим другом. Если бы мое здравомыслие было слабее, вместо стола было бы лицо ублюдка.

Пакс забирает топор из моих рук, ухмыляясь, как дьявол с черным сердцем, которым и является.

— Это было безумно громко.

— Не волнуйся, — уверяет он. — Это не займет много времени.

Белая доска получает его удар первой. Пакс уничтожает ее четырьмя мощными взмахами топора. Следующим идет стол, за которым сидит Дамиана. Диван. Полка. Книги каскадом падают на пол, свободные листы бумаги вырываются из переплетов. Хаос, разрушение и безумие... вот для чего я, черт возьми, был создан.