Правила обманутой жены

— Садись рядом, кое-что покажу, — Платон протянул ему карандаш.

Сережа взял карандаш. Платон положил руку на его пальцы, сжимающие карандаш.

— Да, — кивнул Сережа.

— Отлично! Смотри: линии контура должны быть четче. От их ширины зависит перспектива, потому что они создают тень. А тень в живописи — это всегда впечатление, которое рисунок производит на зрителя.

Серёжа внимательно следил за тем, как его собственные руки под чутким руководством Платона вырисовывают линии. Он даже дыхание задержал. И когда на листе возникло лицо Ведьмака с грозным внимательны взглядом, он не удержался и воскликнул:

— Очень красиво! — восхитилась Надя.

— Видишь, Сергей, как он изменился? У тебя он немного сомневающийся. А у нас с тобой уверенный в себе. А всего-то нужно было закончить пару линий, заштриховать их и сделать тень.

— Жаль, что в жизни так нельзя: заштриховать, чтобы быть уверенной в себе, — тихо произнесла Надя.

Рука Платона замерла. Как просто она это сказала! И сколько тайной боли скрывалось за этой простотой! Удивительно! Как при такой жизни с неандертальцем в ней не погибли тонкость, чуткость, умение ухватить суть.

Люди годами учатся тому, что у нее есть от природы. Он представил ее рядом с этим гопником и пальцы задрожали. Даже мерзко думать о том, что этот неандерталец может к ней прикасаться.

— У меня так не получится, — печально констатировал Сережа.

— Еще как получится! — успокоил его Платон. — А знаешь почему Ведьмак стал таким?

— Потому что он воин, — пожал плечами Сережа.

 — Магия, знания, опыт в бою.

— Нет, Сергей. Он не боялся смотреть в глаза чудовищ. Наши страхи, наши «не хочу» — это чудовища. И если смотреть им прямо в глаза, они отступают.

— Знаю, — тихо сказал Сережа. — Я посмотрел в глаза папе. И он отступил.

Надя выронила керамическую кружку. Раздался звон. Осколки разлетелись во всей кухне.

— Пойду одеваться, — Серёжа встал и вышел из кухни.

Надя присела на корточки, собирая осколки. Волосы упали на лицо. Платон не видел ее глаза. Да и не нужно было.

Ее плечи вздрагивали, а тонкие пальцы дрожали. Он присел на корточки рядом с ней, осторожно взял ее за руку и прошептал:

— Дети всегда все утрируют. Тем более, Сергей с его явно очень богатым воображением. Не переживайте. Конечно, у него конфликт с отцом, но уверен, что он просто сейчас злится. А потом успокоится и не вспомнит даже, что сравнил отца с чудовищем.

Платон врал, пытаясь успокоить Надю. В глубине души он понимал, что чувствует Сергей.