Правила обманутой жены

Точно как у Адель Климта, которая понимала, что живет с тупым торгашом, который интересуется только деньгами. Понимала, что нужно бежать, спрятаться, скрыться, но так и не смогла этого сделать. Ведь в еврейских семьях тогда не разводились. Точно так же, как в понимании Нади не разводятся, если есть больной ребенок.

— Я… вспомнил… — Платон нервно сглотнул, — мне… нужно в мастерскую. Срочно! Простите меня, кофе отменяется. Я там… вы здесь… сами, пожалуйста, — он осторожно опустил ее на пол и выскочил из кухни.

Платон ворвался в мастерскую.

Дрожащими руками схватил чистый холст и установил на мольберт. К черту наброски! Он ухватит эту суть сейчас. Набело. Красками на холсте.

Платон лихорадочно писал и ничего не слышал. Он вообще не воспринимал реальность. Даже не поблагодарил Надю, когда она тихонечко, на цыпочках, зашла в мастерскую и поставила на табурет рядом с ним чашку ирландского кофе.

Платон выпил его, не чувствуя вкуса. Он, как сумасшедший, работал до утра. И когда серый утренний зимний свет проник в мастерскую, Платон отошел к противоположной стене огромной мастерской, сел на пол и прислонился к стене, глядя на картину.

У него получилось. Теперь можно умирать. Или до конца жизни ничего больше не писать. Ничего прекраснее этого уже не будет. Главная картина жизни была закончена за полночи. Если бы ему кто-то такое рассказал, он бы не поверил. Он и сейчас не верил, что эта красота — его творение. Платон встал, раскрыл стоящую в углу черную ширму и закрыл картину. Накрывать холстом нельзя, краска еще не высохла.

Но показывать ее миру он был не готов. Нет! Еще не время! Пусть пока побудет за ширмой. Платон зевнул, устало потер глаза, лег на кушетку возле окна и заснул.

Его разбудила Надя. Осторожно поглаживая по плечу, она шептала:

— Платон, проснитесь! Завтрак готов.

Платон вскочил на ноги так резко, что она вздрогнула и отшатнулась.

— Извините, не хотел вас напугать.

— Да ничего. Это вы из-за меня спали здесь, на узкой кушетке и без одеяла? — она всплеснула руками.

— Нет, — улыбнулся он.

 — Когда работаю допоздна, всегда здесь засыпаю. Не волнуйтесь.

Платон быстро принял душ, переоделся и вышел на кухню. Сережа уже завтракал, глядя в планшет. Надя поставила перед Платоном дымящуюся яичницу, тост с сыром и кофе.

— Рай, просто рай! — Платон отхлебнул кофе.

Надя присела на краешек стула, глотнула кофе, сжимая керамическую кружку обеими руками, и осторожно сказала:

— Сереженька, мы тебя сейчас отвезем в школу по дороге на работу.