Правила обманутой жены

Платон понял, что поспешил. Идиот! Она сейчас подумает, что он требует плату за помощь. Вот дебил! Ты ведь знаешь, что с ней все по-другому. Что с ней так нельзя. И все равно позабыл об осторожности. Испуг в ее глаза сменился покорностью. Она ждала, когда он начнет брать с нее плату за помощь, гостеприимство и участие в ее жизни. Платон ясно прочитал на ее лице, что она готова к этому. Еще бы! Одна, с больным ребёнком, который тянется к нему, к Платону. А он ведет себя сейчас, как урод, который пользуется случаем.

Платон сделал шаг назад и с фальшивой бодростью сказал:

— Хотите кофе? Все равно мы оба не спим.

Она явно растерялась, потому что ждала другого. И даже переспросила:

Ее до детской наивности выразительное лицо, на котором легко читались все мысли, вспыхнуло радостью облегчения. Платон был уверен, что она мысленно выдохнула: «Слава богу, пронесло!»

— С удовольствием, сейчас сварю, — она осторожно обошла его, направляясь к двери.

— Ну нет! Здесь я вам не уступлю. Разрешите представиться: восточный тиран.

Жёсткий и непримиримый, — он щелкнул каблуками и склонил голову. — Кофе ирландский, настоящий, мне его в зернах привозят из Европы. Эти зерна сначала замачивают в ирландском виски, сливках и коричневом сахаре. А потом настаивают и сушат. Я его сам мелю, сам варю в закопчённой джезве из натуральной меди без всяких там кофе-машин. Этой джезве почти двести лет. Я ее за дикие деньги купил в Багдаде. Потому что именно Багдад раньше славился своим кофе. И секрет его был в особых джезвах из меди. Поэтому ни за что не уступлю это женщине.

— Да ладно, — удивлено протянула она. — Вот прямо имеет такое значение, кто варит? Мужчина или женщина?

— Да вы даже не знаете, о чем речь идет! — Платон решительно направился на кухню.

Пока он молол кофе, Надя с ревнивым вниманием наблюдала за ним, стоя за его плечом. Потом тщательно следила, как он ссыпает кофе в джезву и колдует у плиты.

— Да я точно также делаю, — воскликнула она. — Сейчас мешайте, иначе сбежит, — она схватила ложку и попыталась размешать коричневую пену, которая вот-вот была готова выплеснуться на плиту.

— Ни за что! — воскликнул Платон, перехватывая ее руку.

— Да черт с ней! Главное: не мешать, когда поднимается пена. Испортите весь вкус!

— Нет никакой разницы! Только грязь разведете! Дайте мне, — она высвободила руку из захвата и вдруг решительно отпихнула Платона в сторону. — Я что кофе варить не умею, что ли? При всем уважении, на кухне вам лучше со мной не соперничать.