Правила обманутой жены

Платон яростно скомкал пятый набросок и швырнул его на пол. Плотный лист, не до конца сжатый, развернулся. Нарисованная карандашом Надя серьёзно и печально посмотрела на Платона.

Сходство почти фотографическое. Но суть ускользает. Потому что свет медленно выходит из нее по капле. Причина только в одном: ее неандерталец-муж. Этот гопник уничтожил свет. Скомкал его грязными руками. Так как привык уничтожать все прекрасное, к чему прикасается. Кроме Адель. Почему? Если этот жлоб ее не уничтожил его бывшую жену, может быть, она и не была прекрасной с самого начала?

Но Надя другая.

Платон не мог понять, как она выжила вообще рядом с этим бычарой? Как смогла сохранить свет? И как могла верить этому животному? Неужели она не видит, насколько он мерзок? Или в ней столько света, что хватает на них двоих?

Платон скомкал очередной набросок. Она здесь, в его доме. И если сейчас попросить ее попозировать, то, возможно, ему бы удалось ухватить эту ускользающую красоту. Нет, нельзя ее будить. Она так устала!

Хрупкая, маленькая, худенькая — она пытается держать удар.

Сама не понимает, сколько в ней внутренней силы. Такой стойкий оловянный солдатик, который продолжает бороться, даже стоя на одной ноге, объятый пламенем. Платон прикоснулся к щеке, на которой еще теплел след от ее губ. Вот так всегда с феями: они уже умчались, а волшебство еще остается.

Внезапно за спиной скрипнула дверь. От неожиданности Платон выронил альбом и обернулся. На пороге стояла Надя. Босиком и в его белой рубашке, надетой на голое тело.

— Извините, я без спроса взяла вашу рубашку со стула в спальне.

— Правильно сделали. Виноват: не подумал, что вам не в чем спать.

— У меня есть немного вещей в сумке, но пижаму забыла. Я потом постираю.

— Не нужно, — улыбнулся он. — Буду носить ее, как знак отличия. Ведь платка у вас нет.

— Платка? — не поняла она.

— Ну да, — пожал плечами он. — Знаете, рыцари за подвиги в честь прекрасной дамы получали от нее платок. Прикрепляли его к поясу и очень гордились. У меня вместо платка будет рубашка, которую вы носили.

— Разве я прекрасная дама? — тихо и очень серьёзно спросила она.

— Вы лучше, — так же серьезно ответил Платон. — Вы — принцесса, заточенная злым драконом в высокой башне.

Надя подошла к окну, задумчиво провела рукой по стеклу. Платон встал, подошёл к ней и замер позади. Ее макушка была прямо у его губ. Он закрыл глаза и вдохнул запах ее волос. Надя обернулась, услышав его вздох, и растерялась. В ее глазах мелькнул испуг.