Правила обманутой жены

Она звонко хлопнула его по руке и крикнула:

— Держи туловище до себе поближе! Иначе я тебе сейчас сделаю два обрезания по цене одного!

Дима растеряно заморгал и забормотал:

— Да я не того-этого. Вы просто это… много тела у вас, Виола, в натуре. Сорян! Я ж не хотел вас лап… типа трогать! И вообще у нас с Надюхой теперь все ровно. Принцесса, ну скажи ей! Чё ты молчишь? — он умоляюще взглянул на меня.

Дима мог бы отодвинуть Виолу одной левой. Если бы захотел. Если бы разозлился. Но Дима сейчас пытался все вернуть.

И не хотел это испортить. Они с Виолой всегда друг друга недолюбливали. Но Дима знал, что для меня Соломоновна — самый близкий и родной человек. Поэтому сейчас он пытался избежать скандала.

— Виолочка, я сейчас быстро оденусь и по дороге поговорим. Пойдем со мной! Пожалуйста! — я наскоро оделась и буквально вытащила ее из квартиры.

Но на пороге она обернулась, грозно сверкнула глазами и угрожающе прорычала:

— Я тебя никогда не имела за нормального, потому что ты босяк, как вся твоя шобла.

Так я тебе имею сказать пару слов, как босяку. А ты эти слова лови ушами. Если ты еще раз поднимешь на нее руку или имеешь сказать то, шо ее сильно огорчит, так я тебе испорчу весь праздник жизни навсегда! У тебя будут фингалы на морде, а в душе вечная осень. Ты у меня выпадешь в осадок, где ты есть. По твоей улице никогда не прогуляется нахэс, то есть счастье. А с гешефтом, то есть, с заработком, ты можешь попрощаться навсегда!

По дороге в галерею я сделала большой крюк и отвезла Соломоновну в ателье.

Всю дорогу она меня уговаривала немедленно переехать к ней.

— Шкильда, у меня сердце не на месте! Ты делаешь конце моей жизни! Я вечером сижу и у меня третий бутерброд не лезет в говэрло. Не понимаю тебя: цурэс, то есть, неприятности, колотится до тебе в двери, а ты сидишь и ждешь у моря погоды, как будто это пара пустяков. Твой ребёнок не имеет жизни через этого бандита, а ты себе не думаешь, ты себе живешь, как ночной сторож при чужом складе, как будто это не твоя беда.

— Вот здесь ты права, Виолочка! — я остановила машину возле ателье. — Если я уйду сейчас, то буду жить, как ночной сторож при чужом складе. Я не могу и не хочу никого напрягать. Более того, не хочу уходить сейчас, потому что не буду знать, что происходит в жизни Димы, которая связана с моей.

— Не только с твоей, шкильда! А ещё и с этой его никейвой, то есть, проституткой.

— В этом все и дело, Виолочка. Адель беременна.