Правила обманутой жены

Почему же ты молчала столько лет?

— А ты думаешь, Виолочка, приятно рассказывать о своих унижениях? Я эту страшную неделю никогда не забуду! Бегаю по всему городу, кричу, плачу, ищу везде Сереженьку. И везде глухая стена. Всех друзей Димы обегала, а они глаза прячут и сквозь зубы мне так: «Извини, не знаю ничего». В милицию бросилась, плачу, кричу, что у меня ребёнка украли — там стена еще выше. Всё отделение на ушах стоит. ЧП у них: сына прокурора города убили. Куда им мои проблемы? Они меня чуть ли не взашей оттуда вытолкали.

Помню, стою на улице возле милиции, плачу, а вокруг стены, стены, стены, как будто меня нет! Как в гробу! Бьюсь, а меня никто не слышит!

— Шкильда, а скажи мне: куда твой босяк сына увез? Может, у него там какая-то никейва была?

— Не знаю я ничего, Виолочка! Мы потом сразу в Москву уехали. Но эту неделю я никогда не забуду. Как будто меня засосало в полынью, а над головой черный такой лед. И пробить его невозможно. Нет ребёнка! Нет нигде! Никто не слышал и не знает. А если и знает, то боится рот раскрыть.

Так сыночек мой тогда маленький был. А сейчас даже подумать страшно, что с ним будет, если Дима это выкинет еще раз.

— Рыба моя золотая! А я-то думала, что ты безотцовщины больше всего боишься. У нас ведь как? Прямо в печень с детства вбивают, что нет ничего хуже безотцовщины для ребёнка и одиночества для женщины. Неважно, какой мущинка рядом: поц, кривой, косой, лишь бы штаны были и колечко на пальце. Моя бабушка покойная всегда, помню, говорила: «Ой, вэйзмир нашему дому! С твоим, Виола, характером, так мы должны уже с сегодня ничего в рот не класть и ходить с голым тухэсом, то есть, задом, шобы иметь приданое для этого несчастного хусэна, то есть жениха, который будет иметь смэлость к тебе только подойти.

Потому шо где мы найдем этого идиёта, который согласится жениться на таком куске характера? Мы же только должны купить его вместе с потрохами и кальсонами для его дедушки, шоб он бы нам здоров там, где он стоит! Потому шо женщине в этой поцоватой жизни вообще ничего не нужно: ни красоты, ни тем более, не дай бог, ума. Нужен только абисэле мазл — маленький кусочек удачи».

— И где мне его взять, Соломоновна? Этот абисэле мазл? Ты только послушай, как это слово звучит: без-отцов-щина. В нем ведь нет жалости к ребёнку. Но сколько презрения к его матери! Потому что в русском языке большинство слов, что заканчиваются на «щина», или жестокие, или презрительные: поножовщина, похабщина, уголовщина, дедовщина.