Правила обманутой жены

Полы перекрывать нужно было, всё укреплять, лестницу на второй этаж менять — она качаться уже начала и перила совсем прогнили. Каждую копейку мы с Димой тогда берегли. А главное: забор. Он весь завалился и Дима его убрал. Дом был не огорожен, и мы очень боялись, чтобы Сереженька не выбежал на улицу. Наш дом прямо рядом с дорогой стоял. Дима как раз в тот день поехал за стройматериалами в район и хотел сразу забор ставить. Договорился с друзьями, чтобы помогли. После обеда они как раз и должны были прийти. Поэтому я не позвонила мужу.

Знала, что его нет в городе… — она замолчала, глядя куда-то вдаль невидящим взглядом.

Платон деликатно кашлянул и погладил ее по руке. Надя встрепенулась и продолжила:

— Ну вот, пошла я за Сережей. Погода ужасная. Снег валит. За день до того плюсовая температура была, а ночью заморозки ударили. Под снегом — лед. Я пока дошла — раза два упала. Добралась с трудом до садика, забрала сыночка и пошли мы домой. Еле добрели, хотя до садика близко было. Минут пятнадцать ходьбы. Дома я сразу чай с малиной заварила.

Мы лекарства приняли, чаю напились и легли в зале на диван. Лежим, за окном вьюга, а мы под пледом в обнимку. Сережа мультики смотрел в полглаза. А я — на него. Так хорошо нам было! Уютно так! — она закрыла лицо руками и зарыдала.

Платон, как истукан, сидел рядом. Он никогда не умел правильно реагировать на женские слезы. Да и кто знает, как правильно? Одной рукой Платон осторожно обнял ее за плечи. Она вдруг прижалась лицом к его груди, продолжая плакать. Ее узкие и хрупкие плечи судорожно вздрагивали.

Платон поцеловал ее в макушку и прошептал:

— Я здесь, с вами. Надя, пожалуйста, не плачьте!

— Извините! — она отстранилась от него.

Платон вскочил, взял со стола бумажные салфетки, протянул ей и снова сел рядом. Надя вытерла лицо и, запинаясь, продолжила:

— Разморенные теплом и чаем с малиной, мы задремали. В обнимку, под пледом. Проснулась я от дикого вопля там, за окном. Сережи не было в комнате. Я вскочила, заметалась, ища его. И спросонья, а также из-за высокой температуры даже не сообразила, что эти вопли снаружи как-то связаны с моим сыночком.

Пока не увидела открытую дверь. И не поняла: как такое может быть? Ведь точно помнила, что заперла ее. Я выскочила на улицу. А там… там… Сереженька под колесами машины, — она завыла в голос.

Платон схватил ее и прижал к себе.

— И водитель… испуганный такой… весь трясется и орет: «Не виноват я. Не видел его. Он под колеса прямо бросился! Не успел я тормознуть.