Правила обманутой жены

Да и никто бы не успел». Я к Сереженьке подошла, а у него глазки закрыты. Он весь в крови и не дышит. Совсем, понимаете? И ножки… ножки… господи! — она судорожно всхлипнула, и Платон еще крепче прижал ее к себе. — Ножки так вывернуты у него, как у поломанной к…к…куклы, — она начала запинаться, пытаясь справиться с рыданиями.

— Всё хорошо, всё хорошо, — шептал Платон, целуя ее в висок. — Всё позади, всё закончилось.

— Потом скорая приехала. Нас с ним забрали в больницу. Я плохо это все помню. Помню только, как Дима приехал в больницу.

Сел рядом со мной в коридоре — в реанимацию нас, конечно, не пустили. Глаза у него страшные были, аж белые. Он меня за руку взял, наклонился ко мне и прошипел: «Никогда тебя не прощу! Тебе и нужно было всего лишь, мать твою, двери закрывать. А ты даже этого не можешь!» А я ведь точно помню, что заперла эту чертову дверь! Потому что дверь запиралась на ключ изнутри. Я этот ключ из замка вытащила и положила в карман теплой вязаной кофты. И в этой кофте потом легла спать. А когда сидела перед дверью в реанимацию, то еще сунула руку в карман. Платок искала. А ключ там и был. Я Диме ключ показала и говорю: «Ну вот он. Как же Сереженька дверь мог открыть, если ключ у меня в кармане?»

— А муж что? — шепотом спросил Платон.

— А он мне так зло бросил: «Идиотка! Ключ-то в кармане, ты его туда сунула, а дверь-то и не заперла. Лучше бы ты мозги сунула в свою пустую башку!» А потом размахнулся и влепил мне пощечину. Да такую, что я со стула упала.

Ключ отобрал и в карман к себе положил. К нему сразу медбратья бросились, врачи, забрали куда-то. А мне всё равно было. Пусть бы убил. И так моя жизнь закончилась. Пять часов сыночка моего оперировали. Потом врач вышел и сказал: «В рубашке родился. Жить будет. Как жить — это уже другой вопрос», — она замолчала.

— И вы сразу после этого переехали в Москву? — осмелился спросить Платон.

— Да, — кивнула она. — Дима этот дом за копейки кому-то продал. Но и эти копейки нам очень пригодились.

Как только Сережу выписали из больницы, мы в Москву переехали. Здесь же всё: врачи, клиники, центры реабилитации. Потом за границу начали сыночка вывозить, когда Дима на ноги встал и начал деньги зарабатывать. Германия, Израиль. Операции, операции, реабилитации, разные методики. Господи, куда мы только не бросались!

— И муж вас все время обвинял в том, что случилось? — осторожно спросил Платон.

— А как не обвинять? — пожала плечами она.