Правила обманутой жены

Клуша! Идиотка! Зачем я плачу перед ней? Неужели нельзя было сдержаться хоть раз в жизни? Адель взяла с подставки бумажное полотенце и протянула мне:

— Не хотела я его тащить сюда. Сам увязался. Честное слово! Не плачь, пожалуйста! А то я себя чувствую последней тварью!

Я только выразительно взглянула на нее, словно спрашивая:

— А разве это не так?

— Ладно! — она подняла руки ладонями вверх. — Твоя правда. Это гадство спать с женатым мужиком. Можешь мне не верить и считать лгуньей, но поначалу я не знала, что он женат.

Хотя сразу спросила, но Дима ответил уклончиво, что все сложно. Потом только признался, что не свободен. Но всё уже как-то закрутилось, завертелось.

Так вот в чем дело! Дима просто обманул и ее, и меня.

— Черт! — она с досадой швырнула помаду в сумку. — Кто-то бы мне сказал, что я попаду в такую дурацкую ситуацию и буду разговаривать с женой своего мужика, я бы не поверила. Честное слово! А сюда пришла, потому что хотела посмотреть на картины. Да не реви ты! Сейчас сама зарыдаю! — она подошла ко мне и начала вытирать мне лицо бумажным полотенцем.

— Любовь к искусству победила всё остальное? — недоверчиво хмыкнула я и попыталась перехватить полотенце.

— Да стой ты спокойно! — она с силой схватила меня за руки и опустила их вниз. — Сама всё сделаю. И не хмыкай. Этот анонимный художник-гений сам Платон.

— Что? Зачем ему это?

— А затем, что у него комплексов больше, чем у девчонки в пятнадцать лет. Правда, только в искусстве. Ему когда-то папа и дед внушили, что он бездарь.

И что на нем прервется их замечательная и на весь мир известная династия художников. Твари, конечно, те еще. Прикинь, каково ему было жить с этой мыслью? Особенно, если учесть, что их фамильное честолюбие он унаследовал в полной мере. Вот он и доказывает сам себе, что это не так. Поэтому пишет эти картины анонимно. Мне он ничего не сказал. Но я же видела его работы дома и сразу узнаю манеру письма. Вот и хотела посмотреть, как у него с выставкой обстоят дела. Интересно мне просто, понимаешь? Я же все-таки искусствовед по образованию. Ну и бывшая жена по совместительству.

— У тебя остались чувства, да? — я покорно закрыла глаза, чтобы не мешать ей аккуратно вытирать потеки туши под глазами.

— Нет, не осталось ничего. Просто художникам нужна муза. Я ею так и не стала, хотя он кричал, что нашел меня. Так вот если он свою музу отыщет, то, наконец, оставит меня в покое. Так что я в этом кровно заинтересована.