Право ходить по земле

Тот близоруко щурился, долго внимательно смотрел, полистал страницы в обратном порядке, пожал плечами:

— Тут полно разных фамилий. Она ведь со многими людьми встречалась. Вот здесь ещё какие-то: Ли, Дербаремдикер, Синёв, Громов…

«Но Хижняк — последняя фамилия. Потом её убили, — сказал себе Стас. — А может быть, здесь вообще никакой связи нет…»

В бухгалтерии Стас долго рассматривал отчёт Аксёновой по командировке, пытаясь вместе с Таней повторить маршрут. Билет на самолёт Москва—Ровно, счёт за шесть дней проживания в гостинице, железнодорожный билет в купейный вагон.

Восстановим снова. В Ровно Таня прилетела третьего февраля. Счёт в гостинице открыт тем же числом. Закрыт девятого. Минуточку, от третьего до девятого — семь дней. Значит, она поселилась в гостинице во второй половине дня и в первой половине уехала, — поэтому ей посчитали шесть дней. Поезд от Ровно до Москвы идёт около суток. Если она уехала в середине дня девятого, то в середине дня десятого она должна была быть в Москве. А Галя, её сестра, категорически утверждает, что Таня приехала в пятницу утром, — одиннадцатого.

Где же ещё она была почти целые сутки? Тихонов взял железнодорожный билет и внимательно посмотрел на свет. На тёмном квадратике картона были видны еле заметные светлые точки компостерных щипцов…

— Этот билет выдан железнодорожной кассой станции Ровно на скорый поезд номер шестнадцать, который прибыл на наш вокзал десятого февраля в шестнадцать часов двадцать минут. Но в Брянске десятого числа билет был прокомпостирован на сутки.

Затем его владелец сел в двадцать три сорок на московский поезд и прибыл в Москву одиннадцатого февраля в восемь часов утра. — Билетный кассир взглянул на отчуждённое лицо Тихонова и добавил: — Нет, нет, вы не сомневайтесь, у нас чёткий график и перевозки на учёте.

— Конечно, конечно, — согласился Тихонов и спросил: — А когда этот скорый прибыл в Брянск?

— Сейчас посмотрим по расписанию, — кассир пробежал карандашом по колонке цифр, — десятого февраля в девять пятнадцать утра.

Тихонов вышел на привокзальную площадь. Часы на башне громыхнули четыре раза. Холодный сырой ветер с Москвы-реки хватал разгорячённое лицо. Тихонов, задумавшись, прошёл остановку, вышел на Бородинский мост. Вода в реке не замёрзла, коричневая, грязная, подёрнутая лёгкими клочками пара, она несла изгрызанные жёлтые глыбы льда. Тихонов стоял на мосту, облокотившись на перила, на едком пронизывающем ветру, и смотрел в тёмную рябую глубину.