Право на страсть (СИ)

Пришлось отступать, позорно скрываться бегством. А ведь я могла бы навалять этому засранцу знатных тумаков. Но отчего-то руки дрожали, а тело словно забыло все приемы.

— Все вопросы решай через моего адвоката, Реми! — оскалилась я.

— Сомневаюсь, что твой адвокат гарантирует мне выплату супружеского долга, родная! — мурлыкал Прохор, продолжая теснить меня к стене.

— Послушай, Реми, зачем тебе секс со мной, когда у тебя есть Ракель и прочие готовые на все барышни? — не упустила я возможности съязвить.

— Секс мне не нужен, солнышко, — широко улыбался Прохор.

— У нас с тобой любовь. Ты в курсе, что я в отчаянии. Ты вынуждаешь меня идти на жуткие поступки, женщина! Мой агент уже готова направить заявление в суд за использование моих фоток без разрешения.

— В суд?! — от неожиданности я опустила руки и опешила настолько, что потеряла бдительность. А Реми этим воспользовался. Навис сверху, опалив горячим дыханием мое лицо.

— Так точно, — кивнул Прохор, руками он оперся о стену по обе стороны от меня.

Не касался моего тела, но это и не нужно было. Он оказался непозволительно близко, окутывал запахом лосьона после бритья, ласкал откровенным взглядом. — Но есть шанс договориться. Ты ведь не хочешь, чтобы мои адвокаты протащили тебя и твоего отца по всем СМИ?

— Реми! Я сейчас выбью тебе глаз и сломаю ребро, — пригрозила я, стискивая ладони в кулаки. Я уже позабыла о Горыныче, который почему-то прекратил выносить крепкую дверь, а в приемной стало подозрительно тихо.

— Либо суд, либо ты соглашаешься на мои условия, — мурлыкал непробиваемый идиот, не реагируя на мои угрозы. Еще и стремительно прижался ко мне бедрами, откровенно демонстрируя свое возбуждение.

— Отпусти меня, немедленно! — выдохнула я.

Настроение стремительно меняло свой вектор. От полной апатии и депрессии до неконтролируемой ярости. Мне хотелось то убить Прохора, то… поцеловать. Нельзя ведь быть таким красивым! Нужно первой подать на него в суд за растление меня!

— Я хочу венчаться, Русь, — уже без намека на улыбку прошептал Прохор.

— Выбирай: мы или венчаемся, или идем в суд. Но даже в суде я буду требовать сохранить брак. А если ты, моя маленькая упрямая ослица, не сменишь гнев на милость, я и ребенка отберу.

Эта была последняя капля! Как он может требовать от меня венчания, а в следующее мгновение угрожать забрать у меня моего малыша?!

— Ты… Да ты… Ты! — я хватала ртом воздух, а сжатые кулаки уже опускались на широкую грудь.