— Ты как?
Голос Стаса звучит будто сквозь пелену. Я растерянно осматриваюсь и вижу его лицо прямо перед своим. Куда делся Виктор не знаю, потому что не вижу ничего вокруг.
— Настя!
Он трясет меня за плечи.
— Он сделал тебе больно?
— Нет, — мотаю головой. — Теперь уже нет.
Рот наполняется вкусом крови. Видимо, я прикусила язык, когда приложилась подбородком. Или же сделала это от испуга, впрочем, я ведь до сих пор не отошла, слишком страшно то, что со мной едва не произошло. Как Виктору вообще пришло в голову ко мне полезть и пытаться домогаться?
Стас грязно ругается и притягивает меня к себе, обхватив сильными руками мою спину.
Я утопаю в его объятиях, мою щеку царапает ткань его серого пальто, но я не обращаю на это внимания и лишь обвиваю его руками. Наверное, так выглядит надежность, потому что когда Стас пытается меня отстранить, я все еще цепляюсь за него.
— Я не оставлю тебя. Идем.
Он сдерживает обещание: обхватывает мою ладонь и ведет куда-то в сторону. Краем глаза я замечаю ошарашенного Мамаева, сидящего на полу и потирающего переносицу, из которою течет кровь.
Стас его ударил? Разбил нос моему директору за то, что он насильно пытался запихнуть меня в машину?
На высоких каблуках едва поспеваю за Лебедевым, но упрямо иду и послушно сажусь на переднее сидение, когда он открывает дверцу. Половину дороги мы едем молча и на высокой скорости.
— Сбавь скорость, — прошу у него, цепляясь за подлокотники двери. — Стас!
Он резко Стас сворачивает на обочину и останавливается, раздраженно спрашивает:
— Ты с ним как оказалась на этом сраном юбилее?
— У меня не было выхода.
Я сбивчиво рассказываю ему все до мельчайшей детали. Желание казаться самостоятельной куда-то улетучивается. Сейчас внутри меня сквозит обида за то, как со мной поступили.
— Мне просто нужен был отпуск.
— Мне, — наконец, произносит Стас после долгой паузы. — Ты могла позвонить мне и попросить помощи?
Он резко наклоняется ко мне, вынуждает посмотреть на себя и спрашивает:
— Ты хоть понимаешь, что с тобой едва не сделали?
— Понимаю, — быстро киваю и сглатываю, акцентируя внимание на его губах.
— Ты наваждение какое-то, — выдает он, яростно впиваясь в мой рот поцелуем.
Глава 24
Даже сквозь влагу мужских губ, я чувствую съедающую его злость. Он недоволен то ли мной, то ли тем, как обернулся вполне обычный юбилей, куда он пошел вместо родителей. Стас отстраняется, наверное, потому что я дрожу, как осиновый лист и едва могу отвечать ему.
